В Академии королевских чародеев ученики жестоко критикуют преподавание, обиженные студенты собираются у кафедры куратора для сдачи контрольной по сложному математическому магическому воздействию. Атмосфера разочарования и неудовлетворенности настроена всем классом, готовыми встать на защиту своего образования....
Можно еще поискать сапоги с квадратными пряжками, но ночью, в чужом доме, не зная расположения комнат, пока хозяева спят, это слишком даже для меня. Хотя если вспомнить, что Люк вырос в преступной среде… Додумать я не успела.
На лестнице послышались торопливые шаги, и в комнату ворвался дворецкий. В ночной сорочке до пят, на голове белый вязаный колпак, на босых ногах домашние шлепанцы. Орать он начал сразу же, как только нас увидел. Причем мужчина был вооружен! В одной руке зажженная свеча, во второй кочерга из камина.
Мы стояли и боялись шелохнуться, при этом могу себе представить, какое было выражение лица у меня, если у Люка на лице отразилось полнейшее изумление. Дворецкого мы видели вечером, когда он был одет в костюм, а тут ночная рубашка, понизу рюшечки. Может, он так боится, что мы кому-нибудь расскажем о его ночном облачении? И решил запугать криком.
– Кх-м, – вежливо кашлянула я, стараясь прервать ночную арию дворецкого.
От этого тактичного обращения крик захлебнулся, и мужчина кинулся наутек, голося при этом на высокой ноте: «Хариш! Хариш кривоглазый!» Я удивленно посмотрела на Люка, тот веселился от души, но ни слова не сказал.
Я стала резво подниматься по лестнице, стараясь не отставать от дворецкого, и правильно сделала! Мужчина, едва вбежал наверх, попытался накинуть замок на дверь. Ну уж нет! Мне подземного хода вполне на сегодня хватило, потому я со всего разбега ударила магией.
Ничего не могу сказать, эффектно получилось. Красная магия в полной темноте выглядела как взрыв, пыль от вырванной двери, которая легко спланировала в другой конец холла, окрасилась в оранжево-кровавый цвет и клубами расползалась по комнате. И во всем этом блеске буйства моей силы выхожу я из раскуроченного проема, подсвеченная своими преданными светлячками.
– Хариш! Пощади! Я не хочу умирать! – взвыл не своим голосом дворецкий.
Собственно говоря, он и сам в своей белой рубашке с рюшечками и со свечой в руке, мечась по темному холлу, выглядел, как смерть, пришедшая за обитателями этого особняка.
– Назови свое имя! – я постаралась придать голосу солидности.
– Натан Рич, – жалобно проговорил дворецкий.
– Кто твой господин? – решила я уточнить, так, на всякий случай.
