Автор
В Академии магии Южного королевства гремит очередной скандал. Секретарь ректора слышала все — от драк на улицах до подслушанных разговоров о предательстве среди учеников. Но даже самые загрустные тайны не могут сравниться с проклятым покойным, чьи последние слова затянули академию в кошмарное замешательство....
— Возмутительно! Как вы можете писать подобную мерзость?!
А ты, выходит, писала благую весть? «Ура, я живу рядом с проституткой! Завидуйте!» Но вслух сказала:
— Я не писала, а слегка подправила.
— Я выражаю свою гражданскую позицию!
— Называя меня проституткой?
Я всем своим видом показала недоумение, достойное «Оскара», и перешла в наступление:
— А где указаны ФИО данной путаны? Между прочим, всего в паре кварталов от нас в этом направлении находится публичный дом! Представляете, совсем рядом с Академией! С этим оплотом знаний! Какое непотребство!
Старушка подавилась ответной репликой.
Клацнув вхолостую вставной челюстью, Карла Людвин решила пойти другим путем. Любимым путем всех склочных пенсионерок, а именно — запугать меня проблемами с законом, и заверещала:
— Уберите эту похабень! Или я напишу жалобу, и вас привлекут за порчу казенного имущества!
— Да? После въезда сюда я заменила изношенную дверь на железную.
А все-таки хорошо, что дверь железная. Хлопает будь здоров. Так что точку в разговоре я поставила жирную и громкую.
Вода в ванне успела остыть, к моему глубочайшему сожалению. Новую набирать было лень. Пойду холодильный шкаф напугаю. Может, выдаст что-нибудь съестное.
Увы, в самом углу шкафа я нашла единственную морковь, но есть ее побоялась. Было гнусное чувство, что я съем ее, а она съест меня на манер личинки чужого. Уж больно страшный вид приобрела морковь за время своего прозябания в недрах шкафа. Ладно, после шести есть вредно.
В дверь опять постучали. На этот раз соседка потрясала перед моим носом какой-то бумажкой.
— Спасибо, туалетная бумага у меня есть. Чего еще изволите?
— Это приказ о вашем выселении!
Какой еще приказ? Почему он у нее, а не на доске объявлений? Да и увольнять меня граф не собирался.
— Кем подписан? Можно взглянуть?
Ух ты! Даже печать не поленилась срисовать. Ну, старушка — аферистка.
— Знаете, если судить по этим документам, выселили меня год назад. Когда меня еще и в помине здесь не было. Печать-то просроченная. Так что единственное, чем ценна эта бумага, так это мягкостью и впитываемостью.
