В мире, где колдовство охраняется как зеница ока, от кары за подобное не спасет даже причастность к королевскому роду.
Александр глядел на меня напряженно и задумчиво. Он сидел напротив, пододвинув стул ко мне, положив локти на колени и сплетя руки в замок.
— Этой женщине стоило и дальше хранить это в тайне. Кирстен знает?
— Нет. Я ничего ей не рассказала, лист в блокноте вырвала и сожгла.
— Хорошо, — кивнул маг. — Надеюсь, та дама больше никому ничего не рассказывала. Потому что, если отец узнает, она не отделается потерей голоса.
Последнее прозвучало зловеще.
— Это ведь ты отправил к ней врача?
— Да.
— И ты знал о тайнике под особняком.
— Да, — чуть помедлив, подтвердил Розенталь.
— Но почему не воспользовался раньше?
— Я не решался, Ева, — признался он. — Для того, чтобы похоронить своего отца, надо нечто большее, чем детские обиды.
— За это могут казнить?
— Его — нет. Но в темницу посадят надолго, не говоря уже о потере всего влияния и власти. Подозреваю, для отца это будет хуже смерти, — заметил он, сохраняя отчужденный вид, но вот взгляд выдавал его с головой.
Несмотря на все наши встречи, когда Александр улыбался мне в лицо, ему на самом деле было совсем не весело. Вот что я отчетливо поняла, наблюдая за ним теперь. Огневик собирался скинуть собственного отца в пропасть и будто заранее стремился пережить эту утрату. Нет, он не горевал по-настоящему. Для этого надо привязаться и действительно любить. Но ему требовалось переварить происходящее, свыкнуться, отпустить.
— Что? — Розенталь заметил мой пристальный взор. Я моргнула, прогоняя наваждение."
"Так остро ощутила его чувства, что на некоторое время просто выпала из этого мира.
— Ты точно не пожалеешь? — спросила я, привставая, чтобы поставить кружку на стол. Мой взгляд был опущен, я поддалась своему страху и опасению увидеть сомнения на его лице.
Пальцы Александра сомкнулись на моем запястье, заставляя посмотреть на стихийника.
— Нет, Ева. Не думай, что я делаю это только из-за тебя. Я хочу жить по-своему, и может, это желание эгоистичное. Но пусть будет так, — твердо произнес он.
Очерченные скулы, пухлые губы, каждый мускул в его теле напрягся, словно парень не сидел спокойно на стуле, а вел какое-то сражение. Наверное, так и было. В самом себе.
Он выдохнул и сказал с тихой хрипотцой:
— Иди ко мне.
Потянул, сажая себе на колени. Уткнулся носом в шею.
— Ты даже не представляешь, как я соскучился. — Теплое дыхание защекотало кожу. Руки сомкнулись вокруг меня, словно заключая в плен.
Магия заклокотала внутри, и ее сложно было отделить от своих эмоций и чувств.
Этот жест был наполнен борьбой: обнять или отстраниться, поцеловать или не переступать эту грань, по которой мы ходили последние недели.
— Соскучился? Ты уверен? — тихо сказала в ответ.