И тут же его голова дернулась вперед от удара прилетевшей подушки.
Маг скривился.
— Я уже сказал тебе, что давно не исполняю роль твоей утешительной жилетки! — гневно гаркнул парень в ответ. А потом, вновь вернув прежнее умиротворенное выражение лица, полюбопытствовал: — У тебя какое-то дело?
— Э-э-э… — Я замялась, будто разучившись говорить. И следом ошеломленно прошептала: — У тебя что, там Лея?
Он мельком оглянулся и кивнул:
— Да, плачется, что ее никто не любит. После вашей сегодняшней выходки с Розенталем отец бедняжки разозлился и грозится сам разорвать их помолвку. Сказал что-то типа того, что он не позволит унижать свою дочь.
Было что-то неуютное в обсуждении человека, который прекрасно все слышит. А когда этот человек твой враг, неуютней вдвойне."
"Лея мне не нравилась, да и какие могут быть симпатии в нашем положении? Но желания позлорадствовать у меня тоже не возникало.
Я некоторое время молчала, думая, что, похоже, мне все же не стоило сюда приходить.
Но неожиданно все стало гораздо хуже… Я испытала прилив восторга и в то же время паники, когда на этаже вдруг появился Розенталь.
Он шел довольно бодро и выглядел как ни в чем не бывало, словно не возвращался из логова дракона, встреча с которым не обещала ничего хорошего. Его брови слегка приподнялись, когда он увидел меня рядом с Альбером, а рука чуть крепче сжала ремешок сумки на плече.
— А ты быстро вернулся, — оглядывая огневика с ног до головы, заметил Димитар.
— Ну, если ты считаешь, что шесть часов — это быстро, то так тому и быть, — согласился Розенталь. Улыбнулся и вдруг, притянув меня за запястье, поцеловал в губы.
Все это время я смотрела на него как на чудо. А после этого поцелуя окончательно почувствовала себя одурманенной. Сердце так сильно билось в груди, что если бы я постаралась, то смогла бы подсчитать свой пульс.
Вдруг в комнате за спиной мага земли что-то громыхнуло и послышался звук осколков. Глаза Альбера, до этого наблюдавшего за нами с едким пренебрежением, гневно сверкнули.
Парень, резко повернувшись к нам спиной, прошел в глубину помещения со словами:
— НЕ СМЕЙ. ГРОМИТЬ. МОЙ НОМЕР. ЛЕЯ!
Дверь, оставленная без внимания, медленно отъехала в сторону, открывая глазам всю картину — огромную кровать со смятыми простынями, покрывалами и раскиданными во все стороны подушками, будто по ней прошел маленький тайфун, и Лею на ней, в красном платье, в котором она, видимо, и была на арене. Рыжие волосы торчали во все стороны, а глаза покраснели и опухли от долгих рыданий. На противоположной от постели стене образовалось мокрое пятно, а прямо на полу под ним лежали ошметки каких-то цветов и осколки вазы. Цветные расписанные кусочки фарфора говорили о том, что ваза, как и все в этой гостинице, было частью истории.