В Академии надежды начинается новый семестр. Голубые глаза преподавателей и студентов светятся знанием и теплом. Здесь каждый, будь то бедный или богатый, имеет шанс изменить свою судьбу с помощью учителей и сверстников.
– Что ж, оставайтесь, разрешаю завтра ко мне на первую пару не приходить. Почему-то мне кажется, до утра вы лабораторию не покинете, – усмехнулся эльф, первым покидая нас.
– Магистр Дойрэж, а как же тренировка? Разве мы не идем на полигон? – невинно осведомилась Тереза, про которую все забыли.
– Вы идете, они нет, – отрезал наставник, еще раз окидывая нас взглядом, и, махнув рукой, вышел вслед за эльфом.
– Да уж, такую новинку все захотят получить, – улыбнулась я, довольная, что наконец-то можно заняться изготовлением чудо-кристаллов и для себя, любимых, благо заготовки были под рукой.
Да только не всех такой расклад устраивал.
Тереза, недовольная, что нас не только не отругали, но и позволили остаться, хотела что-то сказать, но промолчала и скривилась. Она безумно меня раздражала. Внутри всколыхнулась злость, и я, открыв воздухом дверь, вытолкала нахалку, не забыв захлопнуть створку и запечатать вход. Теперь никто не помешает.
Просидели мы до самого утра. Глаза слипались, от зевков болел рот, но мы упорно создавали себе средства связи.
Завалилась спать не раздеваясь. Последнее, что почувствовала, – теплый бок дракончика, согревающий и помогающий восстановиться. Улыбнувшись, сграбастала питомца, как плюшевого мишку, и тут же провалилась в сон.
* * *Академия гудела.
Возле нашей с Нойрой комнаты выстраивались очереди из желающих приобрести себе подобное чудо. Нам предлагали кучу денег. А мы что… Соглашались. И теперь наши дни стали походить на кошмар.
Утром завтрак, потом учеба, обед, час на изготовление кристалла, три часа тренировки у Дойрэжа, потом ужин и до часу-двух ночи – вновь корпение над артефактами для всех желающих.
Понятное дело, что недели через две от чрезмерных нагрузок я стала похожа на тень. Моих друзей такое положение не устраивало, и в очередной выходной Сарж возник на пороге комнаты, когда мы с Нойрой еще спали. Он растолкал нас и непререкаемым тоном сообщил: мы на два дня покидаем Академию. Разрешение у ректора он уже выбил.
