В Академии надежды начинается новый семестр. Голубые глаза преподавателей и студентов светятся знанием и теплом. Здесь каждый, будь то бедный или богатый, имеет шанс изменить свою судьбу с помощью учителей и сверстников.
– И клыкастый принялся нас гонять, как говаривал отец, и в хвост и в гриву.
На завтрак я едва тащилась, тело ныло, руки и ноги не желали двигаться. Спина от множественных падений горела огнем. Но показывать слабость нельзя: нытье – признак полного бессилия, а я собиралась многому научиться и стать если не лучшей, то достойной учиться в Академии и в случае чего спасать невиновных. И пусть я терпеть не могла принцессу, но сейчас она в беде, значит, ее необходимо выручать."
"Преподаватели отметили отсутствие девушки как пропуск занятий.
На занятии у магистра Атарие принцесса едва не лишилась волос – задумавшись, бросила в зелье не тот ингредиент.
– Вот вам и результат безалаберности, – наставительно изрекла наставница. – Чем бы ваша голова ни была занята, во время варки зелья необходимо полностью очистить разум, иначе можете пострадать сами и покалечить других.
Мы дружно закивали. Блондинка, кажется, вообще ничего не заметила, глубоко уйдя в себя. Впервые никому не нахамила, ни с кем не поссорилась, даже на вопросы не отвечала. После занятий она сразу сбежала, но в столовой не появилась. А мы продолжили тренировки. Попытались отыскать куратора, но он как сквозь землю провалился. Или прятался от нас. К ректору пойти побоялись.
* * *Первая учебная неделя закончилась. У меня были ощутимые подвижки в обучении, и все благодаря друзьям. Они занимались со мной так упорно, что результаты не заставили себя ждать. Физическая подготовка улучшилась, я теперь не так сильно уставала, без одышки пробегала десять кругов, подтягивалась, даже разок преодолела полосу препятствий.
Занятий по боевой магии у нас пока не было. Магистр прибыл, но ректор тут же припахал его для поисков. Об этом сказал по секрету Суорт, подслушавший разговор ректора с неизвестным.
Скрыть это не удалось, началось расследование. Подруга убитой продолжала молчать, стала зашуганной, дергалась от малейшего шороха.
