Живо вспомнилась наша с Морвином вторая встреча в зеркале — когда я, словно завороженная, наблюдала за тем, как он протирал лезвие меча смоченной маслом тряпкой, за гипнотическими движениями сильных пальцев, за тем, как тени пляшут на сосредоточенном лице… Как все поменялось за недолгое время, что прошло с того момента!
Кажется, теперь расставание даже на одну ночь превратилось для меня в непосильную задачу.
Он стал моим воздухом.
Я сама не заметила, как погрузилась в уютную дремоту. Мне было тепло, спокойно и очень хорошо. Сквозь сон почувствовала, что стало еще лучше — Морвин тихо лег рядом и без слов просто меня обнял. Прижал к себе крепко-крепко, прямо так, как я была укутана — вместе с покрывалом. Наверное, тоже борется с соблазном, как и я. Кажется, покрывало осталось нашим единственным союзником в этом непростом деле.
Замок погасил последний свет и темнота, наполненная доверием и нежностью, целебным бальзамом пролилась на мое усталое сознание.
Когда-нибудь. Когда-нибудь мне станет мало просто лежать и обниматься в темноте. И я точно знаю, что ему этого мало уже давно, даже через несколько слоев ткани чувствую огненную разгоряченность его кожи. Но то, как бережно прижимает меня к себе сейчас любимый мужчина, как охраняет мой сон, лучше всяких слов говорит о том, что я для него значу.
И поэтому… поэтому я не стану бояться будущего. Мне не страшно ничего рядом с ним.
Я проснулась глубокой ночью от странного ощущения давящей тяжести.
Распахнула глаза.
Мы больше не лежали в обнимку. Теплая нега сменилась раскаленным жаром. Даже воздух вокруг был нагрет, как над сковородкой. Морвин прижимал меня к постели всем телом, запустив одну руку в мои разметавшиеся волосы.
Бешеный стук моего сердца. Его тяжелое дыхание. Багряная пульсация узора на груди. Глаза Морвина были плотно закрыты, ресницы бросали тени на лицо.
На коротком выдохе он склонился и впился в мои губы жарким, жадным поцелуем. И этот поцелуй был совсем другим — как будто сброшены все оковы, забыты все доводы рассудка и все ограничения, и осталась только чистая, обжигающая, голодная и не рассуждающая страсть.
Бешеный стук моего сердца. Его тяжелое дыхание. Багряная пульсация узора на груди. Глаза Морвина были плотно закрыты, ресницы бросали тени на лицо.
На коротком выдохе он склонился и впился в мои губы жарким, жадным поцелуем. И этот поцелуй был совсем другим — как будто сброшены все оковы, забыты все доводы рассудка и все ограничения, и осталась только чистая, обжигающая, голодная и не рассуждающая страсть.
И я почти потерялась в ней тоже. Почти забыла обо всем на свете, кроме прикосновений нетерпеливых губ, что смещались все ниже, чертили огненный маршрут по моей вздрагивающей шее к выступам тонких ключиц.