Если раньше у меня была хотя бы маленькая надежда на то, что Морвин вспомнит, что я не люблю душиться, и по этой нестыковке распознает подмену… то теперь эта надежда таяла, как последний снег. А Солейн немедленно воспользовалась подсказкой.
— Да, она была неосторожна. Если тебе не нравится запах… я могу открыть окно. Для тебя… все, что угодно.
Ее голос робко затихает. И в нем под маской невинности прячется совершенно открытое приглашение.
— Развернись.
Резкий приказ. Он уже рядом с ней. Слишком близко.
Закрываю глаза — хочется выть от беспомощности.
— Помогу тебе застегнуть, как и просила.
Шорох платья — кажется, Солейн послушно отворачивается. В моих легких заканчивается воздух — и у меня больше нет сил делать новый вдох. Я хочу стать такой маленькой-маленькой, чтобы исчезнуть совсем.
Его короткий вдох сквозь зубы.
Словно он делает его за меня, за нас обоих.
Пение стали, вынимаемой из ножен.
— Ах!
— А теперь говори, где Эмма, дрянь! И только попробуй дернуться или начать колдовать.
— Убер-ри от меня эту острую штуку, ты…
— С каждым словом мое терпение заканчивается. Я что-то непонятно спросил?
Солейн молчит и тяжело дышит.
Ч-что?!
Не сразу осознаю, что происходит. Я уже приготовилась к самому страшному и теперь до меня с трудом доходит смысл слов.
— Я могу спросить, на чем прокололась? — после минутного замешательства ехидно спрашивает «мой» голос привычными интонациями Солейн. Она больше не пытается притворяться и разыгрывать невинность.
Невозмутимый ответ Морвина заставляет мои уши гореть — даже так, в шкафу, я чувствую, как они нагреваются.
— У нее родинка над левой грудью. У тебя нет. Ты копировала ее внешность, девочка-метамороф, но не могла знать, что у нее под платьем. В отличие от меня.
— А-ха-ха, ай да Эмма! Пожалуй, я недооценила нашу скромную малышку."
"В голове вихрем проносятся вспоминания вчерашней ночи — как я подтягиваю на плечи почти сорванную рубашку, его ошеломленный вид… понятия не имею, как и когда он успел рассмотреть… мой несносный огненный маг. Только мой.
Я уже во все глаза пялюсь в щель, пытаюсь разглядеть, что у них там происходит. Кажется, Морвин держит Солейн спиной к себе, сжимая ее запястье, заведенное назад. А правой рукой удерживает обнаженный меч у ее горла.
— Ты долго будешь испытывать мое терпение?
Но Сол не унималась.
— Ох, а ты-то! Настоящий мужик, нечего сказать! Различаешь баб по си…
Морвин встряхнул Солейн так, что у той зубы клацнули.
— Заткнись! Где она?!
— Да здесь она, здесь!! Убери уже руки, мужлан…
Он резко отпускает ее, Сол охает и фиолетовым облаком оседает на пол.
Быстрые шаги. Скрип дверцы шкафа.
Жмурюсь от света. Волна прохладного воздуха овевает зареванное лицо, сушит последние слезы.