От голода вымирают целые поселения — твой прожорливый Тушкан едва не стоил жизни деревне! Мы из последних запасов Храма Огня кормили людей. Вулканы, землетрясения… реки испаряются, и мы давно уже не видели нормальных дождей. Да, я хотел забрать тебя в свой мир вместе с этим семечком! Чтобы мы попробовали хоть что-то сделать. Вместе, понимаешь?
Это было слишком сложно. На запястье снова мелькнул паучок — и пропал. Снова затуманенное сознание не могло уловить смысл — он терялся, размывался, как образ этого мужчины за пеленой дождя.
Кажется, он куда-то звал меня?.. Но я не понимаю, куда. Я запуталась, заблудилась… я просто устала и хочу домой.
Скалы вздрогнули от странного звука.
Он приближался, этот звук — что-то знакомое, привычное, дорогое… что-то родом из детства.
Я обернулась на звук и увидела, как в кольцо из теснины влетает великолепный Снежный, задирая сияющие бледно-голубым развесистые рога. На спине снежного оленя, зверя-Хранителя Замка ледяной розы, восседает мой отец. Горделивая осанка графа Винтерстоуна. Как же сильно, оказывается, я скучала по его беспокойному взгляду, которым он безошибочно нашел меня — словно говоря: «не бойся, Улитка! Я никому и никогда не дам тебя в обиду». А потом в папином взгляде появилась острота клинка, вынимаемого из ножен — когда он увидел Морвина, что по-прежнему пытался разбить Сферу.
Магический зверь во весь опор промчал недостающие метры — взрывая пепел сверкающим копытом, он резко притормозил у самой кромки льда.
Оглушающее молчание повисло над нами, как топор над шеей казнимого.
Отец вынул меч из ножен.
— Папа… не надо. Просто забери меня домой. Ты был прав — мне не стоило уезжать, — попросила я, глотая слезы.
Морвин убрал с мерцающей Сферы ладони. У него был раненый взгляд. Почему? Ведь он сам сделал это с нами. Своей ложью."
"— Значит, вот что ты решила, Маэлин… Как я мог так ошибиться! А еще как последний идиот принес это… Хотел отдать тебе после Турнира… Хорошо, что не успел.
Достал из кармана промокшей форменной куртки что-то маленькое, бросил в грязь. Отвернулся, покачнувшись, не говоря больше ни слова. Пару мгновений я смотрела ему в спину — как тогда, в нашу первую встречу. Неужели так же я буду смотреть, когда мы расстанемся? Неужели это судьба и ничего нельзя изменить?
Я подалась вперед… не помню, что хотела сказать. Возможно, окликнуть — удержать из последних сил уходящее счастье. Резко зачесалось запястье, и я остановился. Порыв угас, как свеча на ветру.
Молча и неподвижно я смотрела на то, как в напряженной ладони Морвина появляется артефакт перехода. Он снова, не оборачиваясь, уходит из моего мира. Но на сей раз не собирается возвращаться. Пусть. Так будет лучше. Лучше совсем не любить, чем раз за разом чувствовать такую боль.