В небесах падает дождь, заставляя трещать по крышам и забарабанивать по каштановым листьям. Мужчина суетится у окна, прислонившись спиной к раме, стараясь не промочить нижнюю часть пальто. Его внимание куда важнее: он подслушивает в тихой комнате за соседним домом.
У Рей это была именно влюбленность, и с самого начала стало понятно, что безответная. Из описания ее кумира выходило, что этому Эрвину около двадцати семи, он красив, умен, имеет титул и деньги, а для полного счастья ему не хватало лишь одного — обручального браслета (над последним я мысленно хмыкнула). Увы, с девушкой не оказалось рядом никого, кто бы это ей объяснил, как в свое время мне мама, когда увидела дочь заплаканной. А надо-то было сесть, обнять и выслушать, ничего не говорить, просто быть рядом.
Когда в голове ума еще не поднакопилось, а давят со всех сторон, то самый простой выход — сбежать. Но если одни предпочитают вояж по миру, то другие — к праотцам.
Рей, не иначе из чувства: «Вот умру, и вы все будете плакать, я была хорошая, а вы не ценили», — решила воплотить в жизнь второй вариант.
Первый заход закончился неудачей: утонуть в пруду (а плавать, как оказалось, девица не умела, потому что ни разу в жизни не пробовала), воды в котором по плечо, было весьма проблематично, но Рей старалась.
"Потом на рандеву с костлявой девица набивалась при помощи укуса ядовитого паука (как ей самой казалось). Мне же отекшая гортань и пятна по всему телу больше напомнили описание симптомов анафилактического шока. А рисунок паука, крестовика-переростка, на одной из страниц дневника и вовсе уверил в правильности догадки. Портрет представителя членистоногих с печальной подписью «несостоявшийся убийца» занимал целый разворот.
Дальше по чистой случайности шла взбесившаяся под девушкой лошадь.
Мне оставалось несколько страниц, когда в коридоре послышались голоса. Один — той самой ночной визитерши, второй — категоричное и неприязненное сопрано.
Едва успела спрятать дневник, как дверь отворилась.
— Уже пришла в себя? — бросила с порога сухая чопорная женщина.
