В небесах падает дождь, заставляя трещать по крышам и забарабанивать по каштановым листьям. Мужчина суетится у окна, прислонившись спиной к раме, стараясь не промочить нижнюю часть пальто. Его внимание куда важнее: он подслушивает в тихой комнате за соседним домом.
Парня спешно, под прикрытием нескольких охранников, что до этого сливались со стенами, прятались в эркерах и сейчас словно вышли из тени, препроводили к выходу.
А стража, поплатившегося жизнью, подхватили под мышки, как забулдыгу.
И все!
Праздная толпа и знать не знала, что за этот вечер были спасены полсотни жизней и убит один человек.
А я… я, наплевав на все и вся, рванула к неприметному входу для прислуги, куда мгновение назад нырнул Дэн.
Следом за мной метнулась еще одна серая тень. Да сколько же этих соглядатаев в зале? Прямо как клопов в малиннике.
Но это прошлось по самому краю сознания, по самой линии отрыва. А все оттого, что я даже не видела, а буквально кожей, печенкой, нутром чуяла, куда побежал Дэн.
Сумрак коридора для прислуги на миг зашорил глаза, привыкшие к зальному блеску, но я упрямо неслась вперед. Опешивший слуга с подносом, не успевший вжаться в стену, — я буквально пролетела мимо него и лишь спустя несколько секунд услышала звук столкновения тел и звон опрокинутых бокалов.
Но это было позади, а впереди, подобно светлому некоммунистическому будущему, маячила кухня. О том, что это именно она, без слов кричали умопомрачительные запахи, звон посуды и шкварчание сковородок.
Пара шагов — и моему взору предстала эпическая картина: феникс держал в левой руке, охваченной пламенем, накалившуюся докрасна чугунную сковородку вместо щита, а правой — один за другим выпускал фаерболы.
Повара безуспешно пытались слиться со стенами, а особо ушлые — с полом. При этом все белоколпачники, трясясь и кося в сторону магов, медленно, но верно мигрировали в сторону выхода.
Я не испугалась, а рефлекторно отшатнулась, когда одна из ледяных глыб, рассекая воздух, пронеслась мимо моего лица и задела скулу.
— Рей! — В это короткое восклицание Дэн сумел вложить все: злость, страх за меня и всю гамму непередаваемых эмоций, что бушуют в душе того, кого хотят убить, а убиваемый яро этому процессу сопротивляется.
В моей голове при звуках собственного имени сразу же зародились ассоциации с огородом, а конкретнее — с одним уникальным растением.
