В небесах падает дождь, заставляя трещать по крышам и забарабанивать по каштановым листьям. Мужчина суетится у окна, прислонившись спиной к раме, стараясь не промочить нижнюю часть пальто. Его внимание куда важнее: он подслушивает в тихой комнате за соседним домом.
И поняла: эльф попал. Я оседлала своего любимого конька.
— Разрешите напомнить формулировку клятвы, подразумевающую… — Сухой язык в обрамлении казенных фраз заставил скулы ушастого побелеть.
Тем отчетливее проступили пятна гнева на его лице.
А я поймала себя на мысли, что законы законами и притеснение притеснением, но могу поспорить на свой последний золотой — этот эльф пользовался успехом у женщин. Даже сейчас, злясь, он был бы мне симпатичен. Был бы, если бы не был таким засранцем.
Мой спич — что грейдер супротив вычурной икебаны эльфячьих фраз. Такой же приземленный, лишенный подтекста и сметающий на своем пути все препоны. Суть его сводилась к тому же, что и переговоры России с Японией: «Сотрудничать будем, а в остальном… Хрен вам, а не Курилы!» В смысле поклясться я поклянусь, но на своих условиях. И, не дожидаясь согласия ушастого хмыря, четко произнесла:
— Даю зарок, что ни словами, ни рунами не расскажу о том, что капитан Рихейнэль читал мои мысли.
Клятва была принята.
Эльф, глядя на это, лишь недовольно поджал губы, не подозревая, что лазейку в обете я себе все же оставила: никто не мешал мне если не сказать и не написать, то нарисовать процесс чтения мыслей. А вдруг сильно прижмет? Правда, как сделать это, я представляла весьма смутно. Но свято следовала заповедям бабушки Софы: всегда должен быть путь если не к отступлению, то к провалу.
— Так мы в расчете? — невинно хлопая глазками, уточнила я.
Эльфово «да», процеженное сквозь зубы, было лучшей музыкой для моих ушей.
И вроде бы все выяснили: через несколько часов, или ударов колокола, как в этом мире принято мерить время, я окажусь на земле. Отчего тогда капитан так пристально меня изучает и не уходит?
Когда я уже любовно ласкала взглядом кашу не хуже, чем муженек, отмотавший десяток лет в законном браке, — свою жинку: вроде и пресная уже, и вкус набил оскомину, а все равно, когда голодный, за милую душу пойдет, — капитан огорошил:
— Признаться, поначалу я думал, что вы слегка сумасшедшая.
