Я понижаю голос, теряя терпение:
– Стой, блядь, на месте. И не вини меня за то, что произойдет, если ты попытаешься оттолкнуть меня еще раз.
Мои пальцы нежно гладят ее затылок, наслаждаясь мурашками на ее полупрозрачной коже. Запах персиков становится все более отчетливым, и я едва сдерживаю себя, чтобы не откусить от нее кусочек.
Охуеть, каннибализм?
Контролируй порывы, ублюдок.
Тонкая гневная линия появляется между ее бровей. Возможно, она боится, что я намерен убить невинного парня за то, что он хотел забрать мое. Как… интригующе. Наверное, не будь я им, я бы так и поступил, но Элеонор ничего не знает про мои пока что невинные игры, и от этого еще веселее.
– Ты такой придурок, – выдыхает Эль, ее голос сильный и требовательный. Дрожь в ее теле заставляет мой член затвердеть, а губы изогнуться в улыбке.
Ее руки медленно касаются моей маски, лаская подушечками пальцев открытый участок кожи, заставляют меня наклонить голову ниже, а затем она прижимается лбом к моему лбу и кусает мою губу.
Блядь.
Блядь. Блядь. Блядь.
Господи Иисусе. Это произошло на самом деле?.. Она сама меня поцеловала? Укусила, но это считается поцелуем, не так ли?
У меня возникает безумное желание повалить ее на землю, обхватить рукой ее горло и трахать в грязь до тех пор, пока она не потеряет свой прекрасный голос от протяжных, изнурительных криков. Клянусь, мой член готов порвать джинсы, но мне слишком интересно, что будет дальше, поэтому я замираю и позволяю ей исследовать меня своими изящными пальцами.
Она опускает ладонь ниже, осторожно скользя под толстовку, а потом еще раз касается моих губ.
– Что ты делаешь? – мой голос хриплый и низкий – обычно предназначен для тех, с кем я играюсь, избивая их почти до смерти, но она даже не вздрагивает.
Вместо этого она, блядь, шепчет мне в рот:
– Ты внимательно меня слушаешь?
Я медленно киваю.
– Почему ты пропал почти на две недели?
– Не на две. На неделю, три дня и девять часов. Пиздец, какие долгие девять часов, ангел. И я был в Лондоне.
Она пытается сдержать улыбку.
– Почему ты называешь меня то мышью, то ангелом? Ты не можешь определиться с прозвищем?
Ее щеки краснеют, Эль неловко, но она все равно целует меня в уголок губ. Я вздрагиваю от ее прикосновения, и, кажется, скоро взорвусь нахуй.
– Очевидно, что ты говоришь и выглядишь как ангел, а еще ты хорошо бегала и пряталась. Мне понравилось.
– Ясно, – она резко выдыхает. – Ты бы мог позвонить мне.
– Ты бы взяла телефон?
Она кусает губу, искушая меня испачкать ее спермой.
– Это отвратительное оправдание. Ты действительно ужасный человек с манией величия. Преследователь. И убийца. И, наверное, я действительно спятила, если ждала хотя бы одного сообщения.
Мать твою, она ждала от меня сообщения. Я хочу съесть эту девушку.