Его влияние пугает меня до такой степени, что я не уверена, смогу ли я когда-нибудь посмотреть на кого-то другого.
– Забудь, – шепчу я, желая потереться щекой о его ладонь. Кажется, мне нужна срочная антисоциопатическая помощь. – Наверное, я сошла с ума.
– Я не забуду, Элеонор, – он касается поцелуем моего лба, и я кусаю губу. Его чертовы контрасты. – Я ничего и никогда не забывал. Садись за стол.
Когда он отстраняется, я внезапно обнаруживаю, что мне не хватает его тепла, но я отказываюсь принимать эту идею. Это нездорово. Черт, все, что со мной происходит, нездорово.
Я иду к кухонному острову и сажусь на высокий табурет, затем делаю глубокий вдох, в основном чтобы успокоиться. Гребаный монстр раскладывает пасту по тарелкам, затем достает бутылку воды из холодильника, протягивает мне полный стакан и наливает себе виски.
– Я могу хотя бы узнать твое второе имя?
Он садится рядом со мной и взбалтывает жидкость у себя в бокале. Его темные глаза продолжают впиваться в мою душу.
– Зачем?
– Мне нужно как-то к тебе обращаться.
– Я хочу, чтобы ты называла меня моим первым именем. Пока можешь называть меня Богом. Мне понравилось.
– Тогда скажи свое первое имя.
– Тогда игра закончится, – он кивает в сторону остывающей пасты и командует: – Ешь.
Я беру вилку и спрашиваю:
– Где ты научился готовить?
– Мой брат научил меня. Приятного аппетита, детка, – он взъерошивает мои волосы. – Чтобы хорошо скакать на моем члене, ты должна хорошо питаться.
Вау. Это первое откровение за этот вечер. Я имею в виду первую часть.
– Твой брат любит готовку?
– Любил. Он умер.
– Прости, я… – я замолкаю на секунду. – Я соболезную. Как это произошло?
Продолжая улыбаться, он снова приказывает:
– Ешь ужин, Элеонор.
Мне хочется получить от него больше, но я боюсь сделать еще хуже. Возможно, эта небольшая информация – шаг к тому, что однажды он мне откроется? Очень наивно, я знаю. Я аккуратно наматываю клубок спагетти и медленно пробую. К моему удивлению, паста оказывается невероятно вкусной, поэтому я беру еще немного. И еще. Пока не замечаю, что он так и не притронулся к своей еде, не прекращая наблюдать за мной. Часть пасты застревает в моем горле, и я кашляю, подавившись.
Он пододвигает ко мне стакан.
– Я рад, что тебе понравилось.
Смущенная, я делаю глоток воды и вытираю губы салфеткой.
– Что будет дальше?
– Ты закончила есть?
Мне не нравится этот садистский блеск в его взгляде, словно кто-то переключил режим. Это пугает меня так сильно, что мой пульс начинает зашкаливать, а нервы трепещут.
Я киваю, внимательно наблюдая за тем, как его пальцы медленно поглаживают стекло бокала.
– Давай разберемся с твоей тайной, Элеонор. Чего ты боишься? – спрашивает он медленно, угрожающе, но предельно спокойно.
Я выпрямляюсь в своем стуле.