Он возвращается к аккорду, на котором я запнулась, наклоняет голову к моей киске и широко проводит вдоль складок, задевая клитор, отчего зачатки ранее утерянного оргазма вспыхивают во мне с невероятной силой.
– Я слышу шаги дьявола. Если он хотел, чтобы я умерла, он должен был сказать, – мой голос дрожит и усиливается, когда парень кусает мою кожу, снова и снова. Чем громче я пою, тем безумнее он становится. – В саду, где бродят потерянные души…
– Будь громче, – его хриплый голос проникает все глубже и глубже под мою кожу.
Адреналин выбрасывается в кровь, как бомба, и я больше не пою, а выплескиваю то, что держала в себе долгое время.
Надежду.
Отчаяние.
Стыд.
Смирение.
Жажду."
"– …Я молю ангелов, чтобы он не нашел меня.
– Громче.
«…Скажи это громче. Что ты любишь, Элеонор?
…Я люблю лютики, потому что они красивые. И пауков, потому что их никто не любит».
Я зажмуриваюсь и хватаюсь за виски, когда неожиданные голоса проникают в мое сознание, но он не позволяет мне провалиться в них:
– Еще. Я хочу услышать еще, ангел.
В моем расщепленном разуме появилась трещина.
Однако он заставляет меня взять под контроль темную сторону своей сущности.
Он ласкает меня так, будто не может насытиться. Погружается языком внутрь моей киски, трахая меня в жестоком ритме, который сводит с ума. Заставляет мой голос прерываться.
О боже.
Не прекращая играть на рояле, он лижет, сосет и давит на клитор.
Мои задушенные звуки разносятся по всей оранжерее, бедра неконтролируемо дрожат, когда я пою последнюю сочиненную строчку:
– Шаги дьявола близко, я чувствую страх. Но я знаю его… Я вижу его…
Удовольствие становится слишком сильным. Мои уши заложены, сознание затуманено, а сердце останавливается, когда он вылизывает сильнее. Безжалостнее.
И я кончаю, почти не слыша его стонов, последовавших за грохотом упавшего стула.
Его пальцы больно впиваются в мою кожу, но он компенсирует боль тем, что продолжает лизать меня до тех пор, пока я не начинаю рыдать и умолять его остановиться.
Сменив язык на пальцы, он поднимает голову, дергает меня ближе и поднимается поцелуями вдоль моих тазовых костей, живота, бешено вздымающейся груди, пока я совершенно далека от реальности. Поэтому, когда он сжимает мое горло, приподнимая меня к нему, я не сразу осознаю его действий.
Его губы скользят по моим искусанным губам, он слизывает каплю крови, а затем глубоко проникает в мой рот. Острый аромат моего возбуждения вперемешку с металлическим привкусом взрывается на языке, и он хрипит:
– Мой прекрасный ангел… – Все еще держа меня в крепком захвате, он вновь глубоко проникает в меня двумя пальцами, а затем приставляет их к моему рту. – Открой.
Я качаю головой.