– Иногда я боялась двигаться, наверное, поэтому у меня случаются приступы замирания. Он наказывал меня не всегда гуманно: я могла стоять неподвижно больше двенадцати часов за то, что неправильно показала себя перед его друзьями, или за то, что получила плохую оценку.
Я борюсь с тошнотой и закрываю глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Меня с детства приучали к стальной выдержке – что бы ни случилось я не могла потерять лицо, но все это выдержать невозможно.
Я больше не могу молчать.
Я больше не хочу молчать.
Я не тень.
Я не тень. Я не тень. Я не тень. Я не тень.
Я не тень."
"– Мой главный шрам мне подарили, когда меня вырвало от боли на его ботинки, и он приложил меня головой об стол. В конце концов, это привело меня к диссоциативной амнезии, и я до сих пор… – я сглатываю слезы, умоляя свое горло не сжиматься: – …я до сих пор не уверена, виноват ли он в смерти моей матери.
Звук шагов приближается ко мне, я чувствую цветочный аромат духов Вивьен, а затем девушки заключают меня в крепкие объятия.
Мои мышцы напряжены, как сталь, и отказываются двигаться, но я пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, но не на воспоминаниях.
Мир кружится вокруг меня, затягивая дальше и дальше на самое дно. Но мне больше не страшно.
Он больше никогда не ударит меня.
Никогда.
– О, Эль, – голос Эммы сдавлен, и я чувствую, как по моей шее текут чужие слезы. Ее слезы – самое редкое явление на свете, поэтому мое сердце разрывается пополам. – Почему ты не сказала раньше?
– Я сама не до конца понимаю, почему эти воспоминания были заблокированы.
Он казался мне действительно хорошим человеком, – я крепко зажмуриваюсь, отгоняя папин голос. Судорожный вздох вырывается из моей сдавленной груди. Я тру ладонью область сердца, чтобы сбросить напряжение. Еще раз. И еще. – Я знаю, что мне нужно было заявить на него, хотя бы рассказать Риз, но он угрожал мне, и я оттягивала этот процесс каждый день, уверяя себя, что решусь следующим утром. Возможно, у меня бы получилось открыть уголовное дело, даже несмотря на его связи, но карьера Риз… и тот факт, что мне пришлось бы доказывать факт насилия…
Мои рыдания вырываются наружу.
Все то, что я держала взаперти так долго. Ненависть к себе поедает меня заживо, я не хотела посвящать девочек в настолько грязные вещи или чтобы они волновались за меня.
– Все в порядке, – Вивьен дрожит, обнимая меня крепче. – Пожалуйста, только не вини себя. Иногда тяжело рассказать о дерьме, которое произошло с тобой даже самым близким.