– Почему ты оставил пост? – Орест приподнялся и, целясь в голову, ударил, но не попал, а, потеряв равновесие, повалился на стол.
– Ты что?! – Никон вскочил, схватив со стола нож.
Лицо его покрылось красными пятнами, глаза сверкали. Несмотря на молодость, он явно не подходил на роль жертвы. Но отступать Орест не привык, рука метнулась к бутылке, пальцы привычно обхватили горлышко.
– Успокойся, Орест. – Гурий перехватил его кисть, прижал к столу.
– А ты обойди территорию, спустись на причал, увидишь яхту – дай знать, – приказал он Никону.
И, с трудом удерживая угрюмого здоровяка, выдавил:
– Так будет лучше.
– Перестаньте, – возразил Артемий. – Хозяин вернется утром. Для чего ломать компанию? Брось нож, положи бутылку...
– На меня с железкой?! – не унимался Орест. – Я тебе шею сверну!
Пожав плечами, Никон вышел во двор и неверной походкой двинулся по лестнице вниз, к причалу. Нож он по-прежнему крепко сжимал в руке.
Через пятнадцать минут Верлинов обнаружил то, что искал. В углу, за новым двигателем для яхты, надежно укрытый брезентом лежал на тележке подводный скутер. Тот самый, на котором он прибыл к Тиносу и который, по словам давнего друга Христофора, находился глубоко под водой, в недоступной скальной расщелине. Скутер являлся неопровержимой уликой. И раз Христофор счел необходимым ее сохранить, значит, намеревается использовать... Самые худшие предположения генерала начинали сбываться.
Действуя скорее интуитивно, чем по расчету, он отвинтил крышку топливного бака, поднес к горловине фонарик, качнул скутер. На самом дне колыхнулся тонкий слой высокоочищенного керосина. Точно такое топливо используется и в глиссере... Он проверил содержимое ближайших бочек. Солярка... Опять солярка... А вот здесь то, что надо! Теперь надо найти переливной шланг...
Вскоре струя горючего устремилась в пустое чрево индивидуального носителя. Вначале это сопровождалось звенящим гулом, Верлинову казалось, что он разносится по всей округе. По мере заполнения бака звук приглушался. Когда отражающая свет поверхность приблизилась к горловине, Верлинов прекратил заправку.
«Пора уходить, – мелькнула тревожная мысль. – Могли хватиться, а если вернулся Христофор, он обязательно заподозрит недоброе...» Тревога генерала имела под собой основания. Вышедший на причал Никон услышал в сарае возню и обнаружил, что дверь отперта. Он хотел поймать неизвестного в ловушку, но Верлинов предусмотрительно забрал замок с собой. Тогда Никон занял наблюдательную позицию в густом кустарнике и принялся нетерпеливо ждать, лаская вспотевшей Ладонью гладкую рукоятку ножа. Он покажет Оресту и всем остальным, кто бдительней несет охрану!
Темная фигура появилась в проеме приоткрывшейся двери.