Маркус, под «деревенским колдовством» понимает не место, а некую традицию или ритуал, обычно, передаваемый внутри семьи для достижения каких-то довольно узких и конкретных целей, скажем: надо улучшить виды на урожай, или, допустим, побороть коровий мор, и тому подобное. При этом чаще всего, человек, который делает такую магию, понятия не имеет, что за всем этим стоит и почему все это работает. Ну вот, например, все знают, как зажечь свечу, верно? Но при этом мало кто задает себе вопрос о том, какие именно химические процессы происходят в момент возгорания спички. Вы согласны? Так и в магии. «Деревенский колдун», – назовем его так для простоты, обычно не задается никакими вопросами относительно сути процесса, ибо ему важен только результат здесь и сейчас, а маг – напротив, его интересуют причины и его интересует еще одна открывающаяся только ему грань мира. И поэтому маг – всегда движется вперед. Его магия десять лет назад и теперь может отличаться разительно! Но, с другой стороны, вполне понятно, что тут нет четкой грани: это – маг, а это – колдун. Вы сами понимаете. Взять хотя бы Клавдию. Она, судя по всему – очень сильный маг, но, в то же время, она и старосту укокошила – я в этом уже не сомневаюсь – и, представьте, именно посредством примитивного колдовства. Ей нужен был быстрый и надежный результат. Она и применила известный еще с вавилонских времен ритуал «Ложе Иштар».
– Я столько всего не знаю, – сказала Сандра смущенно.
– О, не отчаивайтесь. Магия – это огромный мир, и в нем мало таких глубоких знатоков, как ваш дядя.
– А он маг? – спросила Сандра.
– Хороший вопрос.– Ответил Альфред, продолжая набрасывать на бумаге новые штрихи к какому-то портрету. – Думаю, что да. Но он необычен, знаете ли. Он больше читает и запоминает, чем, собственно, делает магию. Но, уж когда делает… получается не просто хорошо. Я был тому свидетелем. Однако его кругозор и память меня лично просто-таки ошеломляют.
– Так, – продолжал Альфред, протягивая лист с портретом какой-то женщины Сандре, – а теперь наша «цесарка» похожа?
– К сожалению, нет, – ответила Сандра, тихо, – та была гораздо старше. И черты у нее были несколько грубее.
– Понятно… – размышлял вслух Альфред, – значит, не вдова… Кто же тогда?
Он стал перебирать в памяти лица женщин, которых ему довелось встретить в городе, но больше ничей образ ему в голову не приходил.
– А вы – отличный художник, Альфред! – сказала Сандра искренне.
