Шел, шагах в десяти, а когда я оглядывался, он вдруг начинал завязывать шнурки или рассматривать балконы домов… Ну, и далее – все в таком же стиле…
– Да, это странно… Если бы я хотел за вами следить, скорее всего вы бы ничего не заметили, уверяю вас, – улыбнулся Альфред.
– Я, собственно, именно поэтому вам и поверил почти сразу. Я уже говорил, в вас чувствуется некая сила, что ли…
– А почему за вами следят? Есть идеи?
– Нет. Никаких! – Густав снова пожал плечами.
– Господин Йоркович, у меня нет времени на пустую болтовню. Если вы хотите найти в моем лице союзника, извольте говорить правду. Или же – ступайте, и разбирайтесь со своими проблемами сами. Надеюсь, это вам понятно?
– Понятно и справедливо. Но, я, правда, не знаю, в чем причина.
– Чем вы еще занимаетесь, кроме математики? И повторяю – говорите только правду! – Альфред навис над Густавом.
– Да ничем особенно… Немного алхимией интересуюсь, но не очень серьезно.
– Вот как? И каковы ваши успехи на этом поприще? – спросил Альфред сухо.
– Да нет никаких особых успехов. Максимум, что мне удалось, это переход из черного состояния серебра в белое… мне это было интересно, но, как вы понимаете, это весьма тривиально.
– Я понимаю так, что за алхимиком, осваивающим азы науки, следить никто не станет. За учителем гимназии – тем более. В общем, или тут налицо ошибка, и вас с кем-то перепутали а, следовательно, скоро оставят в покое, либо вы мне опять лжете, и это мне кажется куда более вероятным.
Густав вскочил. Губы его сомкнулись в линию, ноздри раздулись:
– Позвольте откланяться. Было приятно побеседовать.
– Всего доброго, господин Йоркович. Думаю, мы скоро увидимся.
– Увидимся? Зачем это?
– Ну затем, чтобы понять, где и в чем именно вы мне солгали. А пока – желаю здравствовать! – Альфред сделал шаг вперед и предупредительно открыл дверь.
Густав посмотрел на Альфреда, пытаясь изобразить «взгляд свысока», а затем развернулся и решительно шагнул в уже темный коридор.
– Да, вот еще… – сказал Альфред вдогонку.
Густав остановился, но не обернулся.
– Если в течение двух-трех дней слежка не исчезнет, приходите снова. Думаю, я мог бы вам помочь. Но… Вы должны подумать, какую часть вашей тайны вы были бы готовы мне раскрыть. Уверяю вас, я здесь совсем по другому делу, и вы меня интересуете лишь как дополнительный свидетель. Так что, если вам завтра или же в скором будущем свернут шею или зарежут где-нибудь в подворотне, это будет – ваш выбор. Понимаете? – сказал Альфред ласково.