В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Низенький мужчина, с лицом, как печеное яблоко, прикладывающий иногда руку к плечу и болезненно кривясь, и два мощных гориллообразных существа с тупыми глазками. В какой колбе их выращивал Яков - непонятно, но то, что они были однояйцовыми близнецами Феди, в этом сомнений не оставалось. Квартиру Драгурова вычислили ещё днем. Все это время Яков со своими спутниками кружил возле дома, опасаясь, что хозяин мог сообщить в милицию. В любом случае надо было дождаться темноты. Сам Владислав из подъезда не показывался: либо сидел дома, либо вообще уехал.
В половине десятого решили начинать - сидеть на лавочке больше не имело смысла. В конце концов можно подождать и в квартире.
На восьмом этаже они остановились, Яков достал металлический шприц и осторожно впрыснул кислоту в замочную скважину.
- Пошли, - прошептал он и ударом ноги распахнул дверь в комнату.
На него испуганно смотрела заплаканная женщина, держащая в руке телефонную трубку. На диване лежал мужчина, укрытый пледом, но это был не Драгуров. Гориллы бросились к нему и скинули вниз, изготовившись пинать.
- Отставить! - прикрикнул Яков и толкнул женщину в кресло. Потом прошелся по комнате, заглядывая во все углы. Затем вышел в другую, осмотрел кухню и ванную.
- Кто вы? - спросила женщина.
Гориллы стояли возле неё и скалились, мужчина лежал возле дивана на полу и безучастно следил за происходящим.
- Сиди уж! - проворчал Яков, бросив косой взгляд.
- Деньги там, в серванте, - сказала женщина. Она перестала плакать очевидно, взяла себя в руки.
- Это хорошо. - Яков открыл сервант, быстро нашел портмоне и, пересчитав деньги, скривился. - Курам на смех. А где муж?
- В командировке, - ответила она.
