Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
Обиходив клинок, Егор разрубил чурбачок, скорчил гримасу, якобы остался недоволен результатом, снова занялся заточкой, потом вышел во двор и отсек голову овце, что готовилась позднее пойти на ужин. Сотрудники, владевшие местными языками, при арестанте обсудили, как овца лишилась якобы головы и всех четырех конечностей. Для вящего испуга страдальца ему сказали, что Егор все это перерубил у овечки, да так, что она упала раньше, чем умерла. Это, конечно, был треп, а затем произнеслись слова, что если такое проделать с человеком, то его голова, упав на землю, еще глазами хлопать будет и последнее слово произнесет.
И склонили к раскаянию и сотрудничеству. Егор позже задал осторожный вопрос: получилось ли?
– Да, получилось. Как говорил мне отец Виталий, отпуская грехи, что кроме ада кромешного, есть и другой ад – в душе. И от него никуда грешник не денется.
Егору подумалось, что прав неизвестный ему священник. Вот сам он жил, жил, и поселились в его аду Марфуша, остальные умершие родственники и многие зарубленные им и застреленные, и Курше со своим «гале-гале».
Анна Терентьевна, поглядев на обритого Егора, сказала, что она все понимает, но с усами и шевелюрой он красивее, поэтому придется заново отращивать сбритое.
Осенью 1927 года возникла очередная беда – Джунаид-хану в пустыне спокойно не сиделось, а восхотелось пограбить. Поэтому желающие легкой наживы собрались под его знамена и нацелились на так называемую «культурную полосу». Жизнь на равнинах Средней Азии невозможна без воды, поэтому вдоль реки Амударья до Арала тянулись мелкие и крупные населенные пункты и места, где все выращивалось (это и была та «культурная полоса»).
