Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
Надо разворачиваться, возвращаться, вышибать афганцев из Таш-Кургана и идти на север, сохраняя обоз, артиллерию и раненых. Ну и тех, кто хочет пойти вместе, потому что хазарейцы из афганского батальона уже начали дезертировать.
Хоть с регулярностью у афганцев было еще плоховато, но, как и большинство местных воинов, держаться они в городах умели. Два дня сплошных боев и штурмов, и Таш-Курган снова наш!
И отход уже возможен, и полтораста раненых тоже можно вывезти. Хотя две трети из них – это местные, и они могут и к своим возвратиться на долечивание.
По-серьезному уже никто отряд не потревожил, а на попытки отдельных героев «проводить» – отвечали огнем. Но их было совсем мало, как вспоминал Егор – три до пограничной реки. Нашлись три-четыре делибаша, которым захотелось показать себя. И это понятно, потому что после побоища, учиненного войскам Ибрагим-бека, убитые тогда еще лежали вокруг дороги и смердели.
В начале июня отряд вышел на советскую территорию. А теперь Егор – уже не Эгри-бей, турок на службе Амануллы, и его начальник – не Али Афзал, а товарищ Черепанов, а мы вообще там не были.
