Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
А его избранницу отец ее тоже не за Егора выдавать хотел. Было тогда много ругани в лощилинском семействе, отец со злости в Егора миской запустил, но не попал, мама тоже ругалась, потому что его ненаглядная Марфутка ею почиталась как совсем негодная в жены и матери. Из куреня Марфуткиного тоже доходили слухи про ругань и вразумление дочки подручными предметами…
Ивана Прохвастова Егор при встрече побил, хотя теперь-то понятно, что мужем Марфутки он стал не по злобному желанию лишить Егора радостей жизни, а потому, что его отец Акинфий так выбрал.
Вернувшись от деда Павлина и далекой весны двенадцатого года к жизни нынешней – увиделась Егору связь меж ощущениями деда и его: они оба оторвались от старого своего и, возможно, навсегда. У Егора какой-то шанс на удачу был, а вот дед – увы, ноги заново не отрастают. Так что надо не идти на неверный и мерцающий огонек, а искать другую дорогу.
И мама снова вспомнилась и ее роль в той весенней истории.
А Егору, отозвав его для тихого разговора, сказала:
– Сынок, нельзя тебе Марфутку в жены брать. Не потому, что твой отец или ее сказали против, а по невидной, но веской причине. Марфутка-то нравом веселая и взору приятна, но из неродих. Возьмешь, Егор, ты ее за себя, проживете с год, придет время ей рожать, а не с ее бедрами это делать.
Егор тогда возопил:
– А если все не так и родить она сможет?
– Это не только я видела, но и другие бабы тоже.
