Ну и трофеев наших: переходящих знамен, всяких статуэток, грамот и кубков тут полно. «Маяк» — это вам не хухры-мухры! Мы, между прочим, боремся за звание лучшей районки в республике! Эх, если б не мозыряне… И полочане, и оршанцы, и еще пять-семь крепких изданий… Были бы мы обласканы почестями и милостями высокого начальства. Может, и хорошо, что не обласканы. Нам и своего начальства хватает. Вот оно, сидит и строго смотрит на меня сквозь очки в роговой оправе.
— Мне Привалов звонил. По поводу твоего расследования. Говорит, цены нет такому сотруднику. А я вот думаю — может, тебе по его ведомству лучше работать?
— Кх-х-х… Ше-е… То есть Се-е-ергей Игоревич, не губите на молодости лет, как так — по его ведомству?!
— Шучу-шучу. Расслабься, Герман. Мне нравится твой напор, твоя энергия. В конце концов, журналиста кормят ноги! Некоторые вон сидят, ждут, пока им пальцем ткнут и указание дадут — сюда пиши, туда не пиши. Ты не боишься, берешь ответственность на себя… Но иногда, знаешь ли, нужно сбавить обороты. Выдохнуть. Осмотреться. Вот так сейчас с этим кладбищенским делом — повремени. В печать давать пока ничего не будем, придержим. Это ведь очень многих людей заденет, понимаешь? Настоящая чертовщина!
— Да понял я, понял. Положу под сукно. Надеюсь — не навсегда.
— Не навсегда. Достанем, придет время. И скоро! А сейчас нечего народ баламутить. Займись нормальной журналистской работой. У тебя вон предприятия — непаханое поле. Давай цикл статей «Люди труда», в каждый номер. Ну, сам знаешь — с Исаковым вы договорились, позвони ему, пускай организовывает тебе поездку. На Гидролизный позвони, Волкову, коммунальщикам… Лето — это у нас горячее время для Шкловского — посевная, жатва и всё такое прочее. Но сам понимаешь — на откуп аграриям мы всю газету давать не можем, у нас промышленный район.
— И культурная жизнь…
— Нет, в культуру не лезь, это без тебя найдется кому писать. И образование — тоже. В общем, занимайся своим делом. Обзванивай, пиши. Я Арину Петровну предупредил — в номер по человеку! С разных предприятий. Понятно?
— Понятно. Разрешите выполнять? — молодцевато вскочил с кресла я.
— Кончал бы ты со своей клоунадой… — вздохнул шеф. — И вот еще, последний вопрос: почему ты не в партии?
Я, честно говоря, растерялся.
