Акула пера в СССР — читать онлайн бесплатно полностью

Трупы обворовывать — это вообще за гранью понимания…

Вот тут он кинулся ко мне, сжав кулаки и обегая стол по кругу с явным намерением стереть меня в порошок. Я, похоже, попал в самую точку — Большаков был его незаконнорожденным сыном! Ну, чисто — Болливуд!

— Еще хоть слово о Васе — тебя самого закопают там же, слышишь, урод!

Я, не вставая с места, пнул ногой стул ему навстречу, он споткнулся и едва удержался, чтобы не обрушиться на пол.

Это дало мне время, чтобы вскочить:

— А самому не противно, Федор Ипполитович? Сыночка приструнить не хотите? Может, лучше его, а не меня — в Петропавловск-Камчатский, от греха подальше?

— Я тебя приструню, сволочь, я тебя так приструню…

— Только дайте повод, Федор Ипполитович, и я разобью вам лицо, честное индейское слово! Так что, сыночка-то в чувство приведете?

— Я с Васей своим сам разберусь, Белозор.

А тебе вот что скажу, — он шумно дышал, восстанавливая дыхание и замерев напротив меня как бык перед рывком вперед, — если завтра же ты не напишешь опровержение и публично не извинишься в газете, не подашь заявление на увольнение, так и знай — тебе здесь не жить. Я могу быть страшным врагом…

— Я тоже, Федор Ипполитович, — наконец я высунул руку из кармана и поставил на стол мою прелесть — микрокассетный «Sony» М101, который исправно мотал пленку, записывая на нее излияния первого секретаря райкома.

Непуганый тут народ, непривычный к микронаушникам, вездесущим камерам и другим системам фиксации. Не фильтруют они базар при личных беседах.

Думают, раз две двери и приемная отделяют нас от чужих ушей, то можно и языком трепать… А карманные диктофоны, небось, только в фильме «Семнадцать мгновений весны» у Штирлица видали…

— Ах ты, сука! — он всё-таки кинулся ко мне, но я перехватил его, вывернулся и швырнул классически, через плечо на его собственный письменный стол.

Карандаши, бумажки, пресс-папье и какие-то многочисленные блокнотики феерично разлетелись в разные стороны.

— …я-я-я-ять… — простонал Сазанец.

Честно говоря, мне было даже стыдно. Всё-таки старший человек, представитель власти… Но в первую очередь — огромный, сильный мужик, который хотел меня прибить! Давать ему поблажку — это рисковать жизнью, здоровьем, будущим, и не только своим.

Партиец на удивление быстро пришел в себя, встал ногами на пол, распрямился, отдуваясь, поправил кресло, подвинул его к столу и сел:

— Садись, Белозор. И выключи уже свою аппаратуру. Я понял — ты зубастый сукин сын.