Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Спохватившись, министр предложил ей сесть и, пока она устраивалась в кресле, не переставал есть ее глазами. Он явно пытался понять, что она за человек, и, так как он был прежде всего политиком, он искал слабое место, на которое можно будет надавить, если все пойдет не так, как он рассчитывал.
– Покажите мне письмо, – попросила его собеседница. – Или вы отдали его полиции?
– Нет, оно у меня. Впрочем, я отдам его им, если вы так хотите.
Он подал Амалии конверт и лист бумаги с двумя строчками текста.
– Вокзал Сен-Лазар, – пробормотала Амалия, глядя на штемпель.
– Да, я тоже это заметил.
– Что вы намерены делать теперь? – осведомилась она, возвращая письмо собеседнику.
Министр выдержал паузу, но Амалия видела, что он вовсе не собирается с мыслями, а испытывает ее, и ей это не понравилось.
– Я предложил Жану уехать ночным поездом в Брюссель, но он отказался. Он настоял на том, чтобы встретиться с вами.
Амалия умела держать паузу не хуже любого министра – и даже, если уж на то пошло, премьер-министра.
– Он сказал, – уже с некоторым раздражением прибавил министр, – что готов рассказать вам все, что ему известно.
– Это он убил Лили Понс?
– Он говорит, что не убивал.
Форма ответа говорила о многом. Категоричное «мой сын не убивал» и обтекаемое «он говорит, что не убивал» – совершенно разные вещи.
– Хорошо, – сказала Амалия. – Зовите его сюда.
Министр мрачно покосился на нее.
– Вероятно, я должен сказать вам, как вся эта история может отразиться на моей карьере, но вы…
– Да, я вряд ли пойму вас.
Министр потемнел лицом, буркнул себе под нос что-то неразборчивое и поднялся с места. Он подошел к двери и тихо сказал несколько слов лакею, который, очевидно, стоял там, ожидая приказа."
"– Меня предупреждали, что вы трудный человек, – с подобием улыбки промолвил Майен, обращаясь к Амалии. – Должен сказать, что вы вполне заслужили свою репутацию.
Он цеплялся за общие фразы, чтобы спасти лицо, но Амалия даже не обратила на его слова внимания. За дверями послышались шаги, и в комнату вошел молодой, худощавый, болезненного вида человек. Лицо широкое, нос курносый, но глаза умные, беспокойные. Над верхней губой виднелась тонкая полоска усов.
– Это мой сын Жан… А это наша гостья, баронесса Корф.
Молодой человек сделал несколько деревянных шагов и застыл на месте.
