Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
А затем вы просто ушли. Вы не сомневались, что все сойдет вам с рук, как было в первый раз, но вы просчитались. Вашу машину запомнили дети, которые играли неподалеку…
– Там не было никаких детей, инспектор.
Губы Одетты исказила злая усмешка.
– Значит, вы признаете, что были там, – уронил Анри, зорко наблюдая за ней.
– Я могла просто проезжать мимо. Нет, мсье Лемье, это просто смешно… У вас ничего нет на меня.
Анри усмехнулся каким-то своим затаенным мыслям, после чего открыл черную записную книжку и молча ткнул пальцем в последнюю запись.
– Почему его любовница раньше не отдала это полиции? – чужим, безжизненным голосом спросила Одетта.
– Она марокканка и не умеет читать по-французски. Да никто его особо и не искал – кому нужен какой-то шофер?
Одетта дернула ртом.
"– Я заплачу вам пятьдесят тысяч франков за эту книжечку, – прошептала она. – Подумайте, инспектор. Это большие деньги.
– Нет.
– Нет? Что ж, вы правы. Вы держите меня за горло и можете диктовать условия. – Одетта устало вздохнула, ее плечи опали. – Хорошо. Сто тысяч.
Анри задумался. В это мгновение Одетта ненавидела его, как никого на свете – его белую наглаженную рубашку, его серо-голубые глаза, его невыносимое хладнокровие, весь его сосредоточенный, опрятный вид, – но изо всех сил старалась, чтобы на ее лице ничего не отразилось.
– Вы очень любезны, – промолвил наконец Анри, и по легкой улыбке, тронувшей уголки его губ, она поняла, что он не поддастся. – Но, боюсь, вы принадлежите к людям, которым нельзя доверять. Ашиль Герен тоже думал, что вы заплатите ему, и где он теперь?
У нее пересохло в горле.
