Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Но я отлично понимал, что вы меня непременно разоблачите и это только вопрос времени. Будь Жан Майен понаблюдательнее, он бы давно вспомнил, что видел меня на могиле Лили Понс – я часто ездил туда. Я уж молчу о посвящении «Аквамаринового танго», о том, что в моем досье, которое находится в полиции, были подробные данные о моих приемных родителях, о том, что я был усыновлен, что я родился в Ницце в 1900 году… Даже Ева Ларжильер могла меня выдать, если бы вспомнила, что моя мать, как и я, терпеть не могла рыбу.
Вот, наверное, и все.
В общем, все получилось так, как она писала в своих стихах:
Каждый топчет одну дорогу,Каждый видит одну звезду,Каждый ищет одну недотрогуИ в бреду зовут лишь одну.
"Амалия дочитала письмо и, взяв конверт, высыпала на стол девять фигурок бумажных человечков. На спине каждого было написано имя: «Андре Делотр», «Мари Флато», «Доктор Анрио» и так далее.
– Как вы думаете, – решился Эрве, – его все-таки найдут?
Амалия покачала головой.
– Нет. Он слишком умен и слишком хорошо знает систему изнутри. И ему отлично известно, где именно можно затеряться так, чтобы тебя никогда не нашли.
– Он ни разу не допустил ошибки, расследуя убийства, – подала голос Ксения.
– Может быть, – рассеянно ответила Амалия. – Очень даже может быть… Кажется, в дверь звонят. Наверное, это ваши друзья.
Через минуту в гостиную вошли Габриэль и Бланш.
– У меня новости, – объявил журналист. – Тело Леона Жерве нашли на одной из парижских свалок.
