Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
– То есть вы были еще ребенком? И как вы приняли своего нового отца?
– Ничего против него я не имел.
– Вот как? А мне доводилось слышать обратное.
– Тогда я ничего против него не имел, – с нажимом проговорил Эрнест, и его глаза колюче блеснули. – Позже я, разумеется, понял, что он далеко не ангел.
– Вам было известно о его пристрастиях?
– Он их и не скрывал.
– И от вашей матери тоже?
Эрнест Ансельм вздохнул.
– По правде говоря, я делал все, чтобы ей как можно меньше было известно, – наконец проговорил он.
– Она все узнавала от других, не так ли?
– Я пытался убедить ее, что это сплетни.
– Одним словом, отчим сильно осложнял вашу жизнь?
– Если вы ведете к тому, что моя мать могла его убить, то зря, – ледяным тоном промолвил Эрнест. – Поначалу, конечно, она страдала от его выходок, но потом привыкла.
– Вашу мать никто не обвиняет, – вмешался Бюсси. – Мы полагаем, что убийство вашего отчима связано с совершенно другим делом.
– Тогда с него и надо было начинать. Разве нет?
Теперь он глядел на гостей уже с нескрываемым вызовом.
– Хорошо, будь по-вашему, – сказала Амалия. – Расскажите нам о смерти Лили Понс.
– Что именно вас интересует? – Тон Ансельма стал на несколько градусов холоднее.
– Вы находились в замке Поршер, когда она умерла. Как вы узнали о ее смерти?
– Утром Савини не могла до нее достучаться. Дверь была заперта, мадам не отзывалась. В конце концов Савини вызвала мужа, и он взломал дверь.
– Вы присутствовали при этом?
– Разумеется. Мы все встревожились, хотя никто из нас не верил, что произошло что-то серьезное.
– Она оставила какую-нибудь записку?
– Мы ничего не нашли.
– Спальня Жана Майена находилась рядом со спальней Лили. Как получилось, что он не слышал выстрела?"
"– Кажется, он крепко спал в ту ночь. Так или иначе, он сказал, что ничего не слышал.
Инспектор Лемье не говорил ни слова. Он сидел, сцепив руки, и размышлял, кем надо быть, чтобы лгать так просто, так легко, так вдохновенно.
Бюсси, который уже некоторое время ерзал на месте, не выдержал.
– Боюсь, вы не сказали нам того, что мы хотели услышать.
– Мне искренне жаль, что я разочаровал вас, комиссар.
– Бросьте, мсье Ансельм. Ваши увертки не приведут ни к чему хорошему.
