Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Теперь хозяева смотрели на нее так, словно ожидали увидеть в своем жилище вождя племени людоедов, а вместо этого столкнулись с особой, приятной во всех отношениях. Впрочем, хозяин дома вскоре опомнился.
– Разумеется, мы отвезем Уголька к врачу, хотя я не думаю… Может быть, нам лучше сесть? – спохватился он.
И они устроились за столом – Амалия с одной стороны, супруги напротив. Они явно готовы были выступить против нее объединенным фронтом. Еще очевиднее было то, что эти люди никогда никому не нравились с первого взгляда, и даже более того – вероятно, они не нравились никому вообще.
– Мы вас слушаем, – сказала Люсьенн.
Амалия сказала то, что, как она считала, им было необходимо знать, – что какой-то маньяк убивает тех, кто находился в одном доме с Лили Понс в ночь ее самоубийства, и поэтому следствию придется еще раз вернуться к обстоятельствам ее смерти.
– Да ничего особенного в них нет, – сказал Делотр с явным раздражением. – Утром Савини не смогла достучаться до хозяйки, вызвала мужа, он взломал дверь… Мы вошли и увидели Лили. Она лежала на кровати с револьвером в руке. Голова у нее была прострелена…
– А что вы запомнили? – спросила Амалия, обращаясь к хозяйке.
Та повторила рассказ мужа, и почти в тех же выражениях.
– Странно, что вы все рассказываете одно и то же, – задумчиво заметила Амалия. – И вы, и Эрнест Ансельм…
– Я не понимаю вас, – сказал Делотр после легкой паузы.
– Видите ли, это как читать книгу – один и тот же текст разные люди воспринимают по-разному и запоминают разные подробности. То же самое и с событиями, каждый свидетель передает их по-своему… Один скажет, что преступник был блондином высокого роста, другой будет настаивать, что он низенький брюнет, хотя речь идет об одном и том же человеке.
"Муж и жена переглянулись. Какую-то долю мгновения Амалия была склонна верить, что они все же расскажут ей правду или хотя бы намекнут, в чем там было дело.
