В зале офицеров царит напряженная тишина, когда капитан с красной от моря мордой вновь взбирается на свой трон. Конвоир поджав губы, как будто он только что кусал лимон, упорно держится своего мнения о предписании доставить заключённого по северному рукаву. Высокий офицер прислушивается к беседе, его взгляд скользит между капитаном и конвоиром, пытаясь собрать информацию, чтобы понять обстановку....
Похоже, «Аквилон. Маг воды» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Шит тоже удержит его разве что на мгновение. Развеется после первого же удара.
«Шепот воды» — простой и универсальный дар позволит определить точное положение существа, где бы оно не находилось. Врасплох меня захватить точно не удастся.
И, наконец, «Рассечение». Своего рода энергетический скальпель. Им придется воспользоваться, если дело пойдет совсем плохо.
Пока повторял, Капля заскучала и нырнула исследовать дно у берега. Через минуту вынырнула с возмущённым писком.
«Грязно! Ил! Фу-фу-фу!»
«Что ты ожидала у заброшенной деревни?»
«Капля думала, может, блестяшки есть.
«И что, нашла?»
«Нашла! Но странное. Смотри!»
Она протянула мне что-то маленькое. В слабом свете звёзд разглядел жемчужину. Не особо крупную, с рисовое зерно, но качественную — даже под слоем ила виден был перламутровый блеск.
«Покажи мне её ближе» — заинтересовался я.
«Сейчас»
Капля потянулась к ней, собираясь утащить ценность в свой пространственный тайник.
И тут сработала память воды.
Настолько мощно, словно всё случилось буквально вчера.
* * *Солнце стояло в зените, превратив деревенскую пристань в раскалённую сковороду. Смола между досками размягчилась, липла к подошвам. Воздух дрожал от жары, искажая очертания домов на берегу. На пристани собралась вся деревня — от древней старухи с клюкой, которая помнила ещё прадедов нынешнего старосты, до пятилетнего мальчонки, прятавшегося за материнской юбкой. Все в праздничной одежде, но лица как на похоронах. Судя по костюмам — дело происходило лет двести назад.
Лодку, чувствуется, готовили основательно. Выкрасили белой известью в два слоя, украсили шёлковыми лентами. На дне постелили чистые простыни, в изголовье положили подушку в кружевной наволочке. Свадебное ложе без жениха, погребальная ладья для живой.
Девушку несли четверо парней. Все на подбор, самые крепкие, чтобы руки не дрогнули. «Невесте» было восемнадцать лет, может, чуть больше. Тёмные косы до пояса уложили венцом, вплели водяные лилии — уже вянущие на жаре, но традиция требовала именно их.
Её губы были бледным, почти синими. Вероятно напоили каким-то дурманом. Дыхание едва заметное, только иногда под закрытыми веками подрагивали зрачки.
Белый саван был расшит красным. Вышивка шла по подолу: стилизованные волны, рыбы с перламутровой чешуёй, раскрытые жемчужные раковины.
Парни бережно опустили девушку в лодку. Уложили голову на подушку, расправили складки савана, скрестили руки на груди — как для последнего пути.
