Лодка издала тревожный грохот. Меня бросило вперед и назад, как на волне. В следующий раз дрожь оказалась не обычной взбрыкунущейся водой — это было что-то большее, что неумолимо двигалось из глубин озера. Черная струя поднялась к поверхности, и лодка накренилась, словно пытаясь удержаться на месте, поднимая воду в пузыри....
Похоже, «Аквилон. Маг воды. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вышел в прохладный вечер, оглянулся на шумную таверну.
Братья Горшковы идиоты. Опасные идиоты. Этот Ключевский не простой ныряльщик, Федька это чувствовал нутром, тем самым чутьём, которое помогало ему находить вещи на дне. То же чувство подсказывало ему, что делать дальше.
* * *Вечерние тени удлинялись, превращая знакомые улицы в лабиринт тёмных закоулков и редких островков света. Синеозёрск готовился ко сну. Скрежет опускающихся ставней резал слух, словно город закрывал свои глаза на ночь.
Я подошёл к «Бюро находок», мысленно подсчитывая дела на завтра.
У дверей лавки что-то темнело. Сначала я принял это за кучу тряпья, которую кто-то бросил. Но тряпьё шевельнулось и поднялось, превращаясь в человеческую фигуру.
Тощий парень лет двадцати, но худоба делала его похожим на подростка.
— Господин Ключевский, можно спросить? — голос у него был тихий.
Голос человека, привыкшего молчать.
— Говори, — ответил я.
— Я Фёдор. В городе зовут Налимом. — Он теребил в руках кепку. — Я тоже ныряльщик. Говорят, лучший был… до вас.
В его голосе не было обиды или злости. Просто констатация факта, как «вчера был дождь» или «вода мокрая». Это меня удивило. Обычно бывшие «лучшие» относятся к преемникам с плохо скрываемой враждебностью.
— И что тебе нужно?
— Хочу учиться у вас. Возьмите в ученики.
Вот это поворот. Я ожидал угроз, требований, может быть, попытки шантажа. Но не этого.
— Я не беру учеников. Я ничему не смогу тебя научить.
Тут я не соврал, все мои навыки были связаны с моим даром.
Федька не уходил. Переминался с ноги на ногу, как цапля на мелководье, явно собираясь с духом."
"— Я могу быть полезным! — слова полились из него потоком, словно прорвало плотину.
Он говорил с таким жаром, что даже в полумраке я видел, как блестят его глаза. Энтузиазм человека, нашедшего то, чему стоит учиться. Я знал это чувство.
