Лодка издала тревожный грохот. Меня бросило вперед и назад, как на волне. В следующий раз дрожь оказалась не обычной взбрыкунущейся водой — это было что-то большее, что неумолимо двигалось из глубин озера. Черная струя поднялась к поверхности, и лодка накренилась, словно пытаясь удержаться на месте, поднимая воду в пузыри....
Похоже, «Аквилон. Маг воды. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он дал полный газ и врезался в камыши как таран."
"Треск был слышен даже с нашего расстояния. Стебли ломались, трещали, хлестали по бортам катера. Фонтаны грязной воды взлетали вверх. Утки с кряканьем разлетались в стороны. Какая-то цапля возмущенно каркнула и улетела, роняя перья. Лягушки прыгали во все стороны, спасаясь от железного чудовища.
Катер пробивался через заросли грубой силой. Восемь метров железа и дерева против тростника — неравный бой. Массивный корпус проминал и ломал все на своем пути, оставляя за собой широкую просеку в зеленой стене.
Я не мог исследовать берег в том направлении. Капля была сейчас занята другим, крутилась в движителе как белка в колесе. Но картина была и так ясна.
Когда-то здесь была протока между островами. Со временем она заросла камышом, создав полную иллюзию твердой земли. Но на самом деле под зелёными зарослями осталось достаточно глубины, чтобы пропустить катер.Хитро. И совершенно в духе Кузьмича, он знал эти воды как свои пять пальцев.
— Жулик! — заорал Волнов, размахивая кулаками.
Нечестно? Формально правила не запрещали срезать путь. Добролюбов сказал «до маяка и обратно», но маршрут не оговаривал. Хотя по духу соревнования, где проверялась работа движителей, а не знание лазеек…
Впрочем, какая разница. Кузьмич срезал добрый километр Может, больше. Камыши шли по дуге, а он прошел по прямой.
Грохот, треск, фонтаны воды и грязи. Катер продирался через заросли как кабан через кустарник. Медленно, но упорно. Я видел, как Кузьмич что-то кричит, но слова тонули в реве моторов и треске ломающегося тростника.
А мне пришлось огибать по воде. Лезть в камыши на легкой лодке было самоубийством — застряли бы в первых же стеблях.
Когда катер вырвался с другой стороны зарослей, он был впереди метров на сто. До финиша оставалось триста метров чистой воды.
Я отставал катастрофически.
Волнов сжался на скамье. Такой стремительный скачок от победы к неминуемому поражению поверг его в состояние шока. Только губы шевелились, выдавая беззвучную молитву всем известным ему святым.
Двести пятьдесят метров до финиша. Катер шел уверенно, оставляя пенный след. На таком расстоянии догнать невозможно. Если только…
Во мне поднялось странное чувство. Не отчаяние, нет. Скорее удовольствие. Чистое, почти физическое удовольствие от осознания, что все карты еще не разыграны. Кузьмич думает, что победил. Добролюбов уже наверняка подсчитывает экономию от того, что не придется платить по счетам.
