Она смотрела, как он несет Каролину в ее комнату, пошла за ним, включила свет, стянула плед с кровати.
Алекс осторожно, чтобы не разбудить, уложил дочь в постель, развязал ей кроссовки, снял их. Затем накрыл Каролину одеялом и поцеловал. Сьерра вышла. Сердце ее лихорадочно забилось, когда Алекс вошел в гостиную. Он огляделся:
— Ты ничего не взяла с собой из новой мебели.
Понять что-либо по его интонации она не сумела, но до нее вдруг дошло, что Алексу, возможно, хотелось бы иметь какие-то вещи, которые раньше были в их общем доме. Так она обнаружила еще одну вопиющую ошибку, еще одно проявление своего эгоизма.
— Роберта предложила продать дом как есть…
Сьерра смущенно помотала головой. Нет, ей не следует обвинять Роберту. Это было ее собственное решение, еще один акт непокорности.
— Прости, Алекс. Я ни разу не подумала спросить тебя, у меня даже не промелькнуло мысли, что тебе, может, хотелось бы иметь какие-то предметы мебели из того дома.
— Я не сказал, что мне что-то нужно, — прервал он резко. Отвел от нее взгляд и оглядел гостиную.
— Обстановка напоминает мне дом в Виндзоре.
Сьерра огляделась вокруг. Ей вдруг захотелось посмотреть на все глазами Алекса. Она сохранила диван, который они купили в первый год их брака, обила его заново зеленым сукном в прошлом месяце. Подобрала диванные подушки ярких цветов на распродаже в магазине импортных товаров. У нее все еще сохранился тот самый столик с «люкообразной» крышкой. На нем стояла хрустальная вазочка с морскими камушками, которые были собраны детьми во время их последнего похода на пляж. Старинные медные лампы, которые Алекс назвал смехотворными, расположились на современных подставках и стояли по обе стороны дивана. Сьерра отполировала их до золотого блеска и купила новые плафоны. В углу, возле окна, рос высокий папоротник.
Все это было бесконечно далеко от стиля Брюса Дейвиса. Ничто не сочеталось друг с другом, но каким-то образом весь этот набор старинных предметов создавал такую уютную милую обстановку, что это чувствовал любой, кто приходил сюда. По крайней мере, так говорили. Двое даже попросили ее оформить их квартиры.
Но как Алекс чувствовал себя здесь?
— Хочешь, приготовлю тебе кофе? — спросила Сьерра.
— Несколько поздновато для кофе.
Для всего было поздновато. Уступая, она печально кивнула.
— Согласна. — Она взяла длинный белый конверт со стола на кухне. — Сегодня вечером, когда мы возвращались домой, у меня с Клэнтоном состоялся долгий разговор. Думаю, теперь он все понял.
— Что он понял? — уточнил Алекс, глаза его потемнели.
— Что наш брак развалился не только по твоей вине. В следующий раз, когда ты позвонишь, он будет разговаривать с тобой. — Переведя дыхание, она сделала несколько шагов к нему и протянула конверт.