Я бы жила в милом уютном домике, в котором всегда полно еды. Дети мои были бы сыты, одеты и надежно защищены.
Ты даже не подумал построить хоть какую-нибудь хибару и оставил нас в этой глуши зябнуть в том, что осталось от нашей повозки. Ты не подумал о том, как мало провизии у нас осталось, и что зима на носу. Ты просто смотрел во все глаза на запад, правда, Джеймс? Тебя только распирало любопытство, а что там за той горой? Ты ни разу не задумался, что будет с нами, если с тобой что-нибудь случится! И что станется с нашими детьми, если я умру, нося этого ребенка, которого ты сделал мне?
Я ненавижу тебя, Джеймс Эддисон Фарр. Надеюсь, ты будешь гореть в аду за то, что ты сотворил с нами.
Я не хотела этого. Я так напугана, Джеймс. Что я буду делать без тебя? Куда мне идти за помощью? Как мы выживем в этой дикой, не тронутой цивилизацией глуши?
Как сможем вынести это жуткое безмолвие без тебя? Эту безумную боль внутри, что с каждым днем становится острее?
Лучше бы я умерла. Ты бы знал, что делать, как сохранить жизнь остальным.
Я использовала последний кусок просоленной свинины и всю оставшуюся муку этим утром. Дождь льет, не переставая. Холод пробирает до костей. Джошуа говорит, что нам следует идти в форт. Я слишком плохо себя чувствую, чтобы тронуться в путь. Я велела ему взять детей и отправляться.
Вечером мы съели последние бобы. Джошуа утром отправляется в форт Росс. Хэнк, Мэттью и Бет остаются со мной. Джошуа сказал, что он поедет на запад до океана и затем только повернет на север. Он оседлал лошадь Джеймса и берет с собой свою для перевозки вещей. Я отдала ему все оставшиеся у нас деньги на продукты. Это было последнее из того, что дала мне тетя Марта.
Господи, пожалуйста, помоги ему найти дорогу туда и вернуться к нам.
Четыре дня как Джошуа покинул нас. У нас нет ни еды, ни дроби. Рыба не клюет.
Господи, я не буду просить Тебя помочь мне. Но, пожалуйста, помоги моим детям.
Ты, должно быть, хранил нас, Господи. По крайней мере, не могу придумать другого объяснения этому странному событию.
На нашу лужайку вышел гризли. Я подозвала детей, предупреждая об опасности. Мальчики быстро юркнули в повозку, а Бет буквально застыла. Я закричала, чтобы она бежала, но она так испугалась, что не могла сдвинуться с места при виде этой громадины, надвигающейся прямо на нее и издающей страшный, будто исходящий из самого ада рык. У меня не было ни минуты на раздумья. Я просто бросилась к ней и стала молиться. Господи, как же я молилась! Во весь голос. Я была в таком диком ужасе, что слова просто лились из меня. Так страстно я не молилась со времени болезни матери.
И Ты услышал меня! Ты подсказал мне спеть этому чудовищу, и я спела. Да, так я и сделала. Я думала, что, должно быть, схожу с ума от ужаса, но все равно продолжала петь.