Норин ласково положила свою руку поверх руки Сьерры.
— Ты все еще любишь его?
Сьерра грустно улыбнулась:
— Сколько я себя помню, я всегда была влюблена в Алекса, И, по всей видимости, буду любить его, пока не умру. Но ведь это ничего не меняет, правда? Он сказал, что я ему надоела, что он любит другую. Пустился во все тяжкие, чтобы вынудить меня дать согласие на развод. В самом начале, думаю, я отказывала из-за желания насолить ему, обидеть, причинить боль, такую же, какую он причинил мне. Потом уже мною двигало глупое упрямство. А теперь? Не знаю. Просто не знаю.
Норин слегка сжала ее руку.
— Не знаю, поможет тебе это или нет, но мои родители беспрестанно ссорились, пока я росла, я, бывало, засыпала со слезами на глазах под их злобные вопли. Они говорили, что живут вместе из-за нас, меня и моего брата. Я же мечтала, чтобы они разошлись.
— Так они развелись?
— Нет. Они до сих пор вместе и все еще грызутся. Теперь у них другие оправдания, но они по-прежнему смущают всех, кто рискнул оказаться в радиусе десяти футов от них. Я стараюсь редко бывать дома.
Сьерра вспомнила их ссоры с Алексом. Они не кричали друг на друга, но холодная вражда между ними порой длилась месяцами. Во что это все обходилось детям, какую цену за все это приходилось платить им? Она была так поглощена своими собственными страданиями, что оставалась глуха к их переживаниям. И к переживаниям Алекса.
Она снова услышала слова Одры.
Сьерра закрыла глаза.
И решение пришло, пронзив ее болью.
Клэнтон пожаловался на боли в животе, и они решили уйти домой пораньше. Пока он принимал горячую ванну, она сидела в гостиной и молилась. Она уже знала, что ей необходимо делать.
Сьерра уложила сына в постель и смахнула прядь черных волос ему со лба.
— Я так сильно люблю тебя, прости, пожалуйста, что натворила столько глупостей, так все запутала.
— Ах, Клэнтон, ты еще многого не понимаешь. Я все время гнула свою линию, я так упорствовала, что ни разу не остановилась, не задумалась, что же нужно твоему отцу. Пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Ты придешь к тому же, что и я, ты его потеряешь. Он нуждается в тебе, Клэнтон, дай ему возможность любить тебя. Ему так это нужно.
— А что же будет с тобой, мама?
— У меня есть ты и Каролина. У меня есть Майкл и его семья. У меня есть Бог. А что есть у твоего отца, Клэнтон? И часть вины за это лежит на мне. Я хочу, чтобы жизнь стала легче для каждого из нас.