Автор
Реставратор Елена Беседина готовилась к увлекательной работе в старинном особняке известного мецената. Но заказчика убивают в его же доме, а Лена становится свидетельницей преступления. Знакомство с харизматичным следователем запутывает ситуацию еще больше. Теперь героине предстоит...
Вид у нее был совсем больной и несчастный.
– Елена Николаевна, вы можете предположить, что искали у Еропкина?
Скулы ее затвердели, нос заострился, она сжала губы в тонкую линию.
– Понятия не имею. Но Даня работал ювелиром, выполняя высокохудожественные заказы, иногда очень дорогие. Думаю, не ошибусь, если скажу, что преступник искал какие-то ценности.
«Соврала, – с удовлетворением от того, что не ошибся, отметил про себя Дмитрий. – Или все-таки нет?»"
"Давая показания, они провели в доме Еропкина часа два. Наконец, оперативная группа уехала, дав разрешение навести порядок. Беседина позвонила неким Галине Сергеевне и Глебу, которые числились у Еропкина как домработница и личный помощник. Их координаты Женька тут же записал, хотя Елена с жаром уверяла, что быть причастными к преступлению они точно не могут, поскольку работают у Еропкина давно.
– Все может быть, Елена Николаевна, – вздохнул Женька жалостливо. – И таких случаев, когда домашний персонал наводит преступников на богатый дом, сколько хочешь. Поэтому проверим.
И домработница, и помощник долго охали и ахали в трубку, после чего сообщили, что скоро приедут и наведут в доме порядок. Беседина отправилась в больницу, куда увезли Еропкина, а Дмитрий вместе с братом вернулся наконец домой, чувствуя себя так, словно вагон разгрузил. Усевшись на шезлонги в тени, оба вытянули ноги и синхронно выдохнули:
– Фу-у-у-у.
– Квас холодный будешь? – лениво спросил Дмитрий. – Конечно, в такую жару я бы предпочел разбавленное белое вино со льдом, но ты за рулем, да и я теперь не понимаю, как день сложится. Хочется сохранить мобильность.
– Квас? Буду. Жарко, – отозвался младший брат. – Димка, я не понял, она тебе нравится?
– Кто? – искренне не понял Дмитрий. – Мобильность?
– Елена Николаевна Беседина.
– Пойду квас принесу, – независимо сообщил Макаров-старший, заставив себя подняться с шезлонга. – Ты сиди, Жень, я сейчас вернусь.
Войдя в дом, который, благодаря продуманным конструктивным особенностям, сохранял прохладу даже в жару, он скинул заляпанные чужой кровью кроссовки, которые теперь предстояло то ли отмыть, то ли выбросить, стянул через голову пропотевшую рубаху, прошел в ванную комнату, чтобы бросить ее в стирку. Потом поднялся на второй этаж, чтобы достать из шкафа свежую, застегнул ее на пару пуговиц, спустился на кухню, где в холодильнике стоял кувшин со свежим квасом. Квас готовила домработница, приходившая раз в три дня, и был он хорош, особенно в летнюю жару.
