Алан, шестьдесят пять минут – это время, которое у него уже давно вычислилось: пять на дорогу к регистрации и пять на подняться по эскалаторам. В этот мир врывается сумрачная атмосфера, где каждая секунда ожидания становится напоминанием о времени, затраченном за границей....
Похоже, «Алан. Скажи, что ты моя 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Его пальцы теперь на моей голой ноге такие горячие, что буквально жгут.
– Я связал тебя, чтобы полностью снять с тебя ответственность, Бэлла. Я ведь знаю, что иначе ты не позволишь. Совесть тебе не позволит. Ты же благородная, девочка моя… Добрая. Преданная… Это я плохой, а ты хорошая… Все, что будет сейчас происходить, только моя вина… Это я насильно с тобой делал. Захочешь – выйдешь отсюда и напишешь на меня заяву в полицию, но сейчас… Сейчас будет то, без чего мы оба с тобой подохнем…
Подняла на него глаза… Какой же он сейчас… Опасный, пугающий, одержимый, с шальными глазами, пьяными мной… Черная толстовка под горло оттеняла его светлую кожу.
– Нет… – срывается с моих побледневших губ, но уже так тускло, бессмысленно. Я всё понимаю. Понимаю, что сейчас будет между нами. И мне это не остановить.
Алан трогает мою щеку пальцами.
– Твое «нет» такое сладкое, Бэлла… потому что в нем прячется самое зычное, самое громкое «да», самое сладкое «да» в моей жизни…
Он расстегивает пуговицы на моем платье, одну за другой. Точно так же, как я застегивала их сегодня утром, стоя у зеркала. Просовывает ладони в чашки лифчика, опуская их и царапая кружевной тканью и косточками напрягшиеся в узел соски…
Трогает их пальцами, щипает, оттягивает, дышит еще более тяжело, почти с надрывом.
– Больше всего на свете я жалею, что в тот день уехал от тебя, Белка… Если бы можно было все отыграть назад… Никогда, никогда… Я бы не отходил от тебя ни на шаг.
– Врешь… – мои губы снова дрожат, – ты женился на ней. Почему?!
Впервые я кричу ему это в лицо. Так громко, так отчаянно. Крик, застывший в моей груди много лет назад, крик обиды, предательства, боли вырывается, наконец, наружу.
Я в ужасе смотрю на то, как из его глаза скатывается одинокая слеза.
– Любимая моя, я делал этот только ради того, чтобы защитить тебя… Знала бы ты всю правду…
– Так расскажи…
Он горько усмехается.
– Не могу, Бэлла… Ради тебя не могу… Пожалуйста…
Я не выдерживаю и опять начинаю плакать… Устало, обреченно. И даже не потому что эта тема для меня невыносима.. Потому что все происходящее ужасно… От начала и до конца…
– Мы ужасны, Алан… Для себя, для наших родных, для общественности… Любовь должна быть прекрасной.
