Автор
В драматичной истории Алан открыто и косноязычно описывает свой первоначальный контакт с миром боевых искусств, где любое действие приносит стыд. Этот непростой путник сталкивается с внутренними переживаниями на грани физического танцевания смертью.
Похоже, «Алан. Скажи, что ты моя…» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Помню, как недовольно Айза поджала губы, но ничего не сказала матери в ответ. Мы взяли по тарелке с приготовленным и пошли в зал. Сидевший там уже за столом, выдвинутом на центр комнаты, чужой, незнакомый мужчина как-то строго оглядел нас. Промолчал. Ни слова- ни тебе привет, ни я ваш отец… Чувство неловкости повисло тяжелой взвесью в воздухе.
–Проходите, – наконец, произнес он, словно был здесь хозяином.
Послушались.
Он сел за стол, но нас за него не пригласил. Матери тоже в комнате не было, и она почему-то к нам не спешила… Попробовал небрежно приготовленное.
– Воды принеси,– сказал небрежно, кивнув в мою сторону.
На негнущихся ногах, поспешила на кухню, схватила со стола кувшин с кипяченой водой и кинулась обратно. Поставила на стол. Смотрю перед собой, не дыша.
–Ты что, совсем?-спрашивает грубо,– стакан где? Как мне пить? Неумеха… Вся в свою мать… Эта тоже как не умела готовить, так и не научилась, небрежно отшвыривает на тарелку откусанный пирожок, который он успел уже попробовать.
Я дергаюсь, как от удара. За мной вообще была эта дурацкая привычка- грубые, обидные слова или сильные шок и удивление всегда вызывали у моего тела вот такую непроизвольную реакцию, что жутко забавляло моих обидчиков, всегда знавших, когда их слова «достигли цели»… И сильно бесило Айзу, которая тут же спешила мне на помощь, а потом тет-а-тет недовольно отчитывала, что мне нужно учиться быть сильнее и уметь отражать удар…
Этот раз не стал исключением.
–Тебе чего здесь надо?-огрызнулась она сквозь зубы, -зачем пожаловал? Тебя здесь никто не ждал."
"Он посмотрел на нее внимательно. Долго смотрел. Не рассматривал. Именно в лицо вглядывался. В глаза. А потом так же резко, как делал все до этого, с царапающим нервы скрипом по полу отодвинул стул и встал, на ходу выхватывая со стола зубочистку.
Я как сейчас помню это его гадкое «циканье» в попытке убрать застрявшую еду между зубов, скривленный в подобие усмешки рот и шевелящуюся, подобно тараканьему усу, деревянной палочке между тонких губ. Не церемонясь и не стесняясь, он подошел к нам, стоящим почти вплотную прижавшись к стене, и произнес фразу, которая запомнилась мне на всю жизнь.. Наверное, потому.
