Автор
В темном доме с неприятным шепотом начинается мрачная история. Кровь похолодела при каждом дыхании и каждую секунду становится ощутимее страх, как нечто материальное. Умирание замерло в воздухе, где кажется, что холод можно уловить с каждой пульсацией сердца.
— Или тебе не все равно, что скажут другие — тогда веди себя, как они, или ты делаешь то, что сама считаешь нужным — но тогда при чем тут «что люди скажут»?
Я прижала ладони к пылающим щекам. Жалобно проговорила:
— Отвяжитесь уже, а?
— Ладно. — Смилостивился Рик. — Пойдем. А то Айлин ждет.
Тайрон подставил локоть:
— Так можно? Или люди снова что-то скажут?
Да чтоб тебя! Я заглянула в его теплые смеющиеся глаза, невольно улыбнулась в ответ. И обнаружила, что страх куда-то пропал. Совсем. Взяла его под руку:
— Так можно.
Айлин оказалась хрупкой рыжеволосой девушкой с огромными глазами. Увидев нас из окна, она выбежала во двор, потом, видимо, вспомнив, как подобает себя вести, резко остановилась, изобразила чинный поклон. Выпрямилась — и бросилась Рику на шею. Тот рассмеялся, подхватил за талию, закружил. Я обнаружила, что и сама улыбаюсь неизвестно чему. Они оба выглядели такими счастливыми…
Знакомство не заняло много времени, и вскоре мы уже шли по улицам — безо всякой цели, просто болтая и глядя по сторонам.
Город праздновал. Уличные музыканты старались вовсю, не забывая вовремя подбирать брошенные монеты. Перекричать толпу было не так-то легко — впрочем, зачастую собравшиеся вокруг люди сами начинали подпевать. На каждом углу откуда-то взялись лоточники со сластями. Рик купил медовых пряников, на всех, и через полчаса я уже смотреть на них не могла. Мы бродили по городу, пили вино, которое сегодня продавали прямо на улице, плясали на храмовой площади, пели вместе с уличными музыкантами.
Был уже поздний вечер, когда Рик с Айлин проводили нас до постоялого двора.
— Завтра я с утра на воротах, — сказал Эльрик, целуя в щеку. — Вечером зайду. Пока, сестренка.
Я долго смотрела им вслед. Неделя… А потом снова дорога, кровь и страх. Неделя…
Заснуть не удавалось. Возбуждение дня мало-помалу отпускало и становилось просто тоскливо. Под окном горланили песни. Я захлопнула ставни, тише не стало, только темнота сомкнулась вокруг, еще пуще нагоняя тоску.
Поворочавшись в постели без толку, я снова встала. Завернулась в одеяло. Бездумно зашагала из угла в угол. Рик сейчас с Айлин, и пусть у них все будет хорошо. Только почему хочется выть, точно волк в полнолуние?
В дверь негромко постучали:
— Аларика, это я.
Тайрон! Я бросилась к двери. Хоть одна живая душа рядом. Уже отодвигая защелку вспомнила, как я одета — или раздета? Ну и пусть.
