Автор
В темном доме с неприятным шепотом начинается мрачная история. Кровь похолодела при каждом дыхании и каждую секунду становится ощутимее страх, как нечто материальное. Умирание замерло в воздухе, где кажется, что холод можно уловить с каждой пульсацией сердца.
Когда ты бросилась на мага… никогда так не боялся. — Тайрон коснулся губами моих волос.
Я чуть отстранилась, подняла голову, заглянула в глаза:
— Тай, у них был приказ взять живой девушку. Если бы не это, он размазал бы меня по дороге в мгновение ока. Но… ты сам сказал — с теми, кто посмел сопротивляться, стража не церемонится.
— Аларика… — он судорожно вздохнул, снова обнял — крепко-крепко. — Аларика, родная… Это я должен защищать тебя — не наоборот.
— Какая разница?
— Есть разница.
Я устроилась так, чтобы видеть его глаза.
— Только благодаря тебе я все еще жива. Мы оба знаем это. Так к чему считаться?
Тайрон грустно улыбнулся:
— Хотел бы я, чтобы все было по другому.
Я не ответила. Какое-то время мы сидели молча, слушая, как потрескивают ветки в костре.
— Тай, та история… про эльфийскую деву и смертного… чем все закончилось?
Долго не отвечал, глядя в огонь. Потом пристально посмотрел в лицо:
— Ты ведь думаешь не о них сейчас?
— Не о них, Смешно, правда: я не знаю, буду ли жива завтра, а пытаюсь загадывать на десяток лет.
— Не смешно. Рассказать?
— Не надо, Тай. Я люблю тебя.
Неделя дождей миновала, и снова засветило солнце. У нас в это время лето уже клонилось к закату — а здесь ночи все еще были такими же теплыми, как и дни. Леса давно остались позади, теперь кругом тянулись степи. Тайрон вел вперед, не сильно разбирая, есть ли дорога, ориентируясь каким-то только ему ведомым образом. Припасы потихоньку заканчивались, и мы решили заглянуть к людям.
Деревня на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Она стояла в излучине реки, окруженная с трех сторон заливными лугами. Беленые хаты, плодовые деревья, невысокий плетень по околице. Разве что каменный храм в центре — нечасто встретишь такое в деревне.
Вот только когда мы подошли ближе показалось, что вокруг неестественно тихо. Ни детских шумных голосов, ни перекличек взрослых. Только отчаянно ревела скотина. А потом в нос ударил запах — приторно-сладкий, ни с чем не сравнимый запах гниющей плоти.
Тайрон напряженно молчал, словно прислушиваясь к чему-то неведомому. Я оглядела дорогу. Отойдя в сторону, присела над крысиным трупом, лежащим прямо на обочине. Осторожно коснулась его носком сапога. Трупик уже начал разлагаться, шерсть вылезла клочьями, но тельце показалось слишком твердым. Я посмотрела по сторонам — а вон еще одна.
