Прикрыв лицо руками, я постаралась не расплакаться. Не дело это – реветь при младшей сестренке.
– Почему мне не сообщили? Я же маг и могла хоть что-то придумать. А вместо этого теряла драгоценное время, гуляя с оборотнями и эльфами. Вот!..
Глотнув отвар, сделанный для Леониды, я окончательно успокоилась и уже тверже заговорила:
– Как всегда. На службе, – растерялась она.
– Так, Леонида… – положила я руки на плечи сестре. Да… ростиком она была мне до плеча. – Ты хочешь помочь маме? – Девушка кивнула. – Тогда собирай семью и молчи о том, что здесь было. Все понятно?
– Добрый день, господин Илуш.
– Добрый, госпожа… Александрит?
Я улыбнулась. Растерянное лицо отчима было мне благодарностью за прогулку по плацу под дружный свист шатающихся там стражников. Совсем одичали, бедные.
– Не ждали? А я приперлась. Мне надо знать, чем больна мама. И что говорят по этому поводу врачи и лекари.
– Ты изменилась, дочка.
В кресле начальника городской стражи сидел высокий, дородный мужчина с почти лысой головой и большим носом картошкой. Мой отчим.
– Годы идут. Ничто не стоит на месте.
– А матушка так надеялась, что ты с возрастом на нее больше походить станешь. Но ты вся в отца пошла, – не удержался от шпильки отчим. – Графская порода.
– Спасибо. Скорей драконья. Но это сейчас неважно.
Плюхнувшись в кресло, я вытянула ноги в облегающих кожаных брюках и высоких сапогах на шнуровке. Хотя сейчас с удовольствием переоделась бы в легкий сарафан. Эх, не зря по пути сюда зашла в магазинчик готовой одежды. Там мне подобрали несколько нарядов и обещали за пару часов подогнать по фигуре. Недешево, конечно, обошлось, цены кусючие. Но мы в столице живем, пусть и такого маленького королевства. Что же… играть, так по полной.
– Меня интересует, чем больна мама и почему меня об этом не известили.
– Я лично посылал тебе письмо с просьбой приехать, – фыркнул отчим. – Но ты так и не соизволила объявиться.
– Когда это было и куда вы его посылали?
– С полгода назад, когда Амалите только стало плохо. А посылали туда, откуда пришло твое последнее письмо. В какую-то школу.
– Посылали? Кто именно кроме вас знал про письмо?
– Прямая. Письма я не получала и намерена разобраться, в чем тут дело. Болезнь мамы очень серьезна?
– Серьезней некуда. – Отчим вздохнул и откинулся на спинку кресла. Для всегда подтянутого, не потерявшего военную выправку, строгого мужчины это более чем несвойственный жест. – С полгода назад случился первый приступ. Амалита потеряла сознание. Сейчас приступы происходят в среднем раз в несколько суток. Врачи, лекари и маги, которых мы специально выписывали, утверждают – у нее темнота в сердце. И что-то еще… не знаю, как все это правильно называется. Они прописали ей лекарства, травок надавали.