Но со временем увядание человеческой красоты и жизни стало все более заметным. И тогда они пришли к Хранительнице. Поддавшись уговорам, она еще раз рискнула провести ритуал Диз Тере’итт. Знаешь, каков был результат?
– Она умерла. Прямо на ритуальном ложе. – Нирран стоял надо мной, так внимательно вглядываясь в лицо, словно надеясь найти ответ на вопрос, который не отваживался задать, – почему я жива, а она нет. Раньше даже от тени этого вопроса, проскользнувшего в его глазах, я краснела и отворачивалась. Теперь же ответила кривой усмешкой.
Сери не любил меня, когда вливал свою кровь. Все, что ему было нужно, это, как оказалось, способность иметь детей. Пусть и от женщины, к которой был совершенно равнодушен. Сейчас уже все равно.
– Но ты не стал ледяным, – посмотрела я на Ниррана. – Тебя удержал брат. Кто еще мог понять и принять. Тот, кого можно было любить.
Мальгольм поднял голову и удивленно посмотрел на дракона. Его морда так забавно вытянулась.
– Все меняется. – Рука Ниррана прошлась по моей голове и нежно коснулась щеки. – И однажды выбор между единоутробным братом и чужим, но ребенком становится слишком очевидным.
Я дернулась, едва сдерживая жар, грозивший разбить ледяной панцирь внутри.
– Ты выбрал не ту на роль спасителя.
– Все верно. Шелея всегда хотела такую дочь, как ты, Андин.
От моего голоса на стеклах пошли морозные цветы, а шкура оборотня покрылась инеем.
– Алекс! – вздохнула уже привыкшая к подобному драконица. Секунду подумав, она села рядом и начала рассказывать, видно надеясь отвлечь: – Я сегодня была у Хранительницы Диар. Она хотела малышей проверить. А они ее, похоже, не признали.
Саму драконицу этот факт явно порадовал. Хотя с чего это? Неужели она еще не поняла – я не останусь здесь, и контролировать ее детей будет некому. Глупышка.
Протянув руку, я коснулась ее животика, заметного даже в простом домашнем платье.
И меня почти сразу подхватил шквал эмоций неродившегося. Только теперь я поняла, что все это время малыш требовал к себе внимания, но Иаллин, сцепив зубы, стоически терпела его выкрутасы, не желая беспокоить меня. Так что теперь мне пришлось искать хоть что-то понятное в этой буре.
А вот когда я поняла…
Температура понизилась так резко, что воздух зазвенел. На огромных окнах расцвело белое поле.
Рык Ниррана привел меня в чувство. Быстренько призвав себя к порядку, я резко встала.
– Иаллин, мне надо встретиться с родителями Колина. Да и с ним самим. Сможешь собрать их где-то через полчаса?
– Мальгольм, – посмотрела я на разобиженного кошака, сброшенного с лежанки, – где твой учитель? Мне потребуется его помощь.
Зеленые глаза-плошки удивленно уставились на меня.
– Ну у тебя и перепады настроения.