Близость разозленных друзей успокаивала.
– Устроите свои семейные разборки позже. Сейчас я хочу знать, кто такая эта Каянэт. Ну и кто такой ее сын соответственно.
– Моя дочь, – сделал шаг вперед Диантир, один из сыновей правящей пары. – Почти все это время она была здесь. Мы знали, что в похищении замешан кто-то из своих, нам рассказал старший эльфийский принц, на чье чутье мы можем положиться. Но Каянэт ничем не выдала себя. Сантан, ее сын, считался погибшим. Отец? – посмотрел дракон на Теоденуса. Диар смотрела на мужа с неменьшим интересом.
– Я не смог убить его. После того как Сантан попытался сначала забрать, а потом и убить Диар, я должен был уничтожить его. Должен. Но как можно убить кого-то с такими глазами, – посмотрел он на меня. – Разве вы не чувствуете себя виноватыми под их взглядом. Я не смог убить своего правнука. И отправил в Снежные пустыни.
– Почему он хотел убить Диар?
– Его жена была человеком, – вместо отца ответил Диантир. – Когда она забеременела, стало понятно – плод убьет ее. Сантан и Каянэт просили Хранительницу им помочь, но она не смогла.
– Нельзя проводить ритуал на беременной, – фыркнула Диар. – К тому же это все равно было слишком опасно. Я заранее знала, что девчонка не выдержит. Слабенькая очень. Кроме нас двоих, никто так и не выжил, – посмотрела на меня Диар. Сейчас она выглядела на все сорок лет. – Его жена умерла.
– Илистина, – удивленно посмотрела на меня Диар.
– Она не умерла, – чуть слышно прошептала я. Внутри ударилась обжигающая волна… холода. Это была даже не радость, а торжество. Похоже, я нашла нужную нить.
– Александрит, что ты задумала?
Это очухался Теоденус. Даже попытался подойти. Вот только кто ему даст это сделать. Выкинув руку вперед, вырастила прямо из ладони длинную сосульку, которая уже через пару секунд приняла форму меча. По крепости он был сравним с самым твердым металлом. И создавать такие я могла с завидной регулярностью. Спасибо несбывшемуся свекру… ну и самому Тео с его кровавыми поцелуями.
– Не подходи, дракон.
Теоденус замер. С минуту он просто рассматривал меня, практически ранил своими серыми глазами. Смотреть в них слишком опасно, треск льда оглушал. А потерять броню ой как не хотелось.
– Думаешь, местью можно исправить то, что уже произошло?
– Не стоит разговаривать со мной как с глупой девчонкой. Хоть сейчас-то не строй из себя доброго и заботливого папочку.
– Я не хочу, чтобы ты делала больно другим, Александрит.
– Они это заслужили.
Несколько стремительных шагов – и он упирается грудной клеткой в кончик поднятого меча. Едва дотрагивается до держащей его руки. Грустно улыбается.