Так забавно.
У меня, если честно, голова пошла кругом от количества и скорости донесения обрушенной на мою многострадальную голову информации. Я уже начала скучать о спокойном голосе Колина, читавшего мне магические книжки.
Мы вошли в большую комнату, обставленную в простом деревенском стиле – длинные деревянные столы, тяжелые лавки, веселенькие занавесочки на окнах. Так, это что, такой способ издевки – типа «не забывайте, студенты, из какой дыры вы выползли»?
Вчерашняя кухарка, глянув на мою проспавшуюся физиономию, вздохнула и доложила в тарелку поверх первой порции яичницы, жаренной с фаршем и помидорами, вторую. Махнув половником на возмутившихся студентов, стоящих в очереди прямо за мной, она улыбнулась, выбирая самую большую булочку.
– Кушай, кушай, девонька. Заморенная какая, – пустила слезу кухарка.
Алла оттаскивала меня от раздачи в состоянии, близком к полной невменяемости. Дожили, жалость начала у людей вызывать. Откармливают, сочувствуют. А я здоровая, просто худая.
– Я что, так плохо выгляжу? – пришлось спросить у моей соседки.
– Еще бы, – хихикнула она. – Ты когда себя в зеркале-то видела в последний раз?
– Да не волнуйся так. Выглядишь ты относительно нормально, только глаза у тебя такие… голодные, а на фоне твоей худобы просто заморенной получаешься. Извини, но смотришься кошкой ободранной.
Да что это я у них все именно с этим зверем ассоциируюсь? Одно хорошо – хотя бы не со змеей. А то Сери вон какую истерику устроил, когда я его Змеем назвала.
Так, на фоне всего вышесказанного открывается старый вопрос в новом контексте: что от такой страшненькой меня надо этому красавчику-дракону? На экзотику потянуло? И без меня неприглядных девок полно, и все они поголовно отдадут не только честь, но и жизнь за ночку с таким типом, от которого просто разит порочностью. Так нет же, ему меня зачем-то надо в постель затащить. Чего он там не видел, спрашивается?
Одно хорошо – я теперь два года их не увижу. Может, за это время что-нибудь изменится. Или Сери успокоится, или я найду чем его успокоить.
– О чем задумалась? – облизывая ложку, спросила Алла.
– Да вот думаю: если тебе настойчиво предлагают конфетку в яркой обертке, не кажется ли это очень странным.
Блондиночка огляделась.
– Да вроде никто ничего не предлагает.
– Понятное дело. Слушай, тебя когда-нибудь соблазняли так, что ты не могла понять, чему обязана такой радости?
– Когда меня соблазняют, я не думаю.
