Умерла моя бывшая супруга Санча, урожденная де Лара, дочь великого аделантадо границы Арагона буквально через пару лет после свадьбы. Волею судьбы, видимо. А ведь моим сватом был сам покойный король Педро Защитник – победитель при Лас-Навас-де-Толоса…
– Неужели?! Сам великий Педро? Бог ты мой! – Поразился Роже-Бернар де Фуа.
– Я, к слову, лично руководил отправкой траурной процессии с телом покойного короля, погибшего в битве при Мюре. Воистину, мой друг, неисповедимы пути Господни… – с нескрываемой грустью в голосе произнес Ги де Леви.
– Аминь! – Ответил виконт, осеняя себя крестным знамением. – Мой отец позволил и себя втянуть в эту глупую авантюру! Сунулся помогать северному соседу. Сколь людей полегло…
Последние слова виконт произнес сквозь зубы, не скрывая ненависть к графам де Сен-Жиль.
– Оставьте, мой друг. – Как бы вскользь ответил сенешаль, зондируя почву для более продуктивного контакта. – Ваш отец поступил, как и подобает вассалу, идущему на зов своего сюзерена…
– Кого? Графа де Сен-Жиль? Еретика, труса и интригана? – Возмутился виконт. – С чего это вы взяли, что графы де Фуа являются вассалами графов Тулузы?..
– Ну, как же… – наигранно удивился сенешаль. – Разве не вассальный долг погнал вашего отца под Тулузу?"
"– Нет, граф де Сен-Жиль обещал разобраться с одной старинной тяжбой, омрачавшей отношения между нашими домами последние два столетия…
– Простите, виконт, я не знал… – вежливо ответил сенешаль.
Ги незаметно улыбнулся и подумал:
«Прекрасно! Виконт, клянусь богом, будет верным другом короне Франции. Да и после разговора с ним я понял, за какую нить я могу перетянуть Раймона-Роже…».
Они подъехали к воротам Фуа, на башнях которых горделиво реяли флаги Раймона-Роже. Трубачи торжественно и громко запели, оглашая прибытие Ги де Леви. Сенешаль повернулся к своим воинам и тихо произнес:
– Будем предельно вежливы и учтивы. Мы – гости…
Рыцари усмехнулись, отряд поднялся в цитадель, миновав узкие и извилистые улочки нижнего города, и въехал в раскрытые ворота твердыни графа.
Хозяин этих земель, гордый и отважный граф Раймон-Роже лично встречал незваных гостей. Он немного постарел и погрузнел, раздавшись вширь, его лицо избороздили глубокие морщины потрясений и испытаний, седина густо посеребрила виски и бороду. Но, несмотря на годы, это был все тот же грозный и независимый пиренейский властитель, пытающийся сохранить свое независимое княжество от посягательств сильных мира сего.
Десять лет суровых испытаний, постоянных поражений и угрозы крестового похода закалили сердце и волю талантливого правителя, но, вместе с этим, вынудили его к постоянному лавированию и поиску сиюминутных выгод, зачастую в ущерб своих стратегических интересов.