К тому же, его назначение было согласовано с доньей Эсклармондой де Фуа, которая, как я понимаю, тоже имеет право голоса и часть владений Фуа…
– Монсеньор верховный катар! – Сурово сказал Раймон-Роже. – Так почему вы уклонились от второй части моего вопроса? Куда, все-таки, смотрел ваш шпион в Каркассоне? Молчите? То-то…
– Мы еще разберемся с ней… – тихо произнес старец, но не договорил фразу до конца. Его одернул за рукав мантии неизвестный человек, стоявший у него за спиной. – Это наше внутреннее дело, дорогой граф…
Граф вскочил и сверкнул глазами:
– Моя сестра слишком много стала себе позволять! Боюсь, что моя братская любовь может перерасти в гнев государя! Никто, даже моя сестра или сын, не могут отдавать приказы в графстве без моего соизволения! Мессир Пьер-Роже де Мирпуа должен немедленно сдать командование замком Монсегюр моему человеку и покинуть земли графства! Я отнимаю свою руку от этого человека и объявляю его нежелательным!
Вперед выступил высокий молодой человек, стоявший за спиной Жильбера де Кастр:
– Так вот, как ты изволишь себе говорить со мной, граф! Клянусь, что…
Жильбер де Кастр закрыл ладонью ему рот и сказал, глядя на графа:
– Граф, не слушайте этого человека. Горечь потери своих родовых владений, которые так беззастенчиво присвоил у его отца вероломный крестоносец де Леви, помутила ему разум! Пьер-Роже! Немедленно извинитесь перед его светлостью! Я вам повелеваю!..
Мирпуа нехотя поклонился графу.
– Вот, граф вы сами убедились, что мы не представляем угрозы для вас и ваших земель… – иронично ответил Пьер-Роже. – Но, что касается моего владения, от которого я не откажусь никогда, то простите! Мирпуа принадлежит мне по праву рождения, а не по праву меча, как утверждает какой-то поп из Рима и кровопийцы, присланные им нам на горе! Мирпуа всегда был, есть и будет аллодом нашей фамилии, а не леном, зависящим от вас, Раймон-Роже, или от графов де Сен-Жиль!
Виконт резко подошел к нему и отвесил оплеуху. Катар пошатнулся, но удержался на ногах, вытер кровь с губ и, улыбаясь, ответил:
– Дефи! Следующий жест за мной…"
"Он громко рассмеялся и покинул библиотеку, несмотря на уговоры Жильбера, умолявшего его остаться и извиниться перед графом.
– Граф! – громко произнес де Кастр. – Нашему терпению приходит конец. Вы уже перешли ту грань, что отделяет друзей от врагов. Вы предпочли химеры и призраки искренней дружбе, преданности и спокойствию. Мне жаль вас, граф.
– Как ты, еретик, смеешь говорить со мной подобным тоном! – Вскипел граф.