Она вдова одного рыцаря-южанина. Он был католиком и погиб еще в первую кампанию моего батюшки, вот я и решил пристроить несчастную вдову у себя в услужении…
– А-а-а… – якобы равнодушно ответил Ги де Леви.
Они выпили изрядно в этот вечер. Маршал немного пошатывался, когда к нему подошла Мария и томным нежным голосом предложила проводить сеньора сенешаля до порога его дома, благо, что он располагался буквально в ста шагах от дворца графа. Ги попытался, было, что-то возразить в ответ, но неуклюже повернулся, и чуть было не упал. Мария крепко подхватила его, и их лица оказались напротив друг друга. Маршал поцеловал ее нежные и зовущие губы, она не оттолкнула его и притянула к себе, сливаясь в страстном поцелуе.
– Пойдем ко мне, Мария… – прошептал пьяный от вина и страсти Ги де Леви.
– Нет, – улыбнулась вдова, бросив на него пожирающий взгляд, – сегодня мы пойдем ко мне…
Она повела сенешаля по темным улочкам Каркассона, которые с трудом освещались светом факела, держащего женщиной. Ги и Мария вошли в небольшой домик, с огромным трудом сдерживая взаимное влечение и желание. Едва они кое-как закрыли дверь, Мария обняла и поцеловала Ги, его голова пошла кругом. Мария что-то нежно шептала на ухо сенешалю, расстегивая его камзол и развязывая ремешок его штанов. Грудь маршала раскрылась, Мария стала нежно целовать его, опускаясь все ниже и ниже. Ги закрыл глаза и застонал от удовольствия…"
"Они встречались тайком. Ги прибегал к ней в дом, пользуясь темнотой ночи или свободными окнами в напряженной работе. Мария, используя любые и малейшие поводы, забегала к маршалу в его дом. В конце концов, однажды вечером Мария пришла к Ги, и больше они решили не прятаться, как зайцы. Любовью эти удивительные по яркости и бурности отношения назвать было нельзя. Скорее, к этому чувству, разом охватившему женщину и мужчину, подходит емкая фраза – страсть. Да, они прекрасно отдавали себе отчет, что эти отношения большой грех, но, природа требовала свое, сейчас и сразу. Страсти незачем было ждать, когда, наконец-то, появится кто-либо иной. Ги и Мария были рады такой простоте и честности их отношений…
Маршал поднялся и толком не успел умыться, а Мария выскочить в дальнюю комнату, когда к нему с шумом вломился де Марли.
Вид его, прямо скажем, был боевой. Его желтый сюркот с огромным орлом, наброшенный поверх длинной кольчуги, был весь в грязи и следах засохшей крови, которая своими бурыми ржавыми пятнами покрывала грудь и низ сюркота. Бушар держал в руке свой большой шлем, похожий на ведро с выпуклым забралом, в котором были сделаны прорези в виде крестов и узкая смотровая щель. На нем виднелись приличные вмятины от следов крепких ударов чем-то тяжелым.