Все ее родичи, происходившие из рыцарской семьи де Сен-Пон погибли или умерли, земли были полностью разорены, а замки и виллы стерты с лица земли приспешниками катаров и графов де Сен-Жиль. Еще бы, ведь рыцари де Сен-Пон были, пожалуй, одними из немногочисленных дворян, сохранявших веру святой католической церкви и не предавших ее во время всеобщей еретической чумы, поглотившей Окситанию.
Она была красива, черноволоса, ее большие карие глаза, окруженные густыми и длинными ресницами, сводили с ума многих французских и английских рыцарей, прибывших вместе с маршалом в Каркассон. Даже сам граф Амори де Монфор, одно время, пытался приударить за хорошенькой сиротой, но ее набожность, скромность и, какая-то, внутренняя сила, казалось, светившаяся в ней изнутри, словно оттолкнула и сильно испугала похотливого графа.
Звали ее Флоранция, но маршал называл девушку Флори или Флоранс, исковеркав ее красивое имя на франкский манер. Она мило улыбалась, опуская свои густые и длинные ресницы, но, улыбка ее была немного непонятной, скорее грустной.
– Доброе утро, сеньор сенешаль… – тихо произнесла Флоранс, присев в скромном поклоне.
– Доброе утро, девица Флоранс! – Улыбнулся маршал де Ла Фо. – Как сегодняшнее утро? Много ли еще сердец моих храбрых воинов вы пленили?..
Она мило улыбнулась и тихо ответила:
– Ах, оставьте, мессир. Я не слушаю болтовню ваших грубых солдафонов, готовых говорить такие слова каждой встречной им девице…
– И правильно, Флоранс, – кивнул Ги. Он встал, застегнул камзол, нацепил пояс с кинжалом и мечом, поправил наспех свои волосы. – Мне пора осматривать вернувшиеся части мессира де Марли. А ты, моя милая Флори, наведи пока у меня, старика, порядок в комнатах, да прибери постель…
– Будет исполнено, сеньор маршал, – поклонилась Флоранс де Сен-Пон. Она подняла голову и взглянула на Ги де Леви. – Мессир, прошу вас, не называйте себя стариком. Вы еще о-го-го, многим молодым рыцарям дадите фору! Не называйте себя так…
Ее взгляд больших карих глаз, казалось, прожег маршала насквозь. В нем было что-то такое, настораживающее и притягивающее одновременно, и это пугало и… радовало Ги де Леви. Иногда ему казалось, что перед ним его жена Жанна в молодости. Такая же озорная, молодая и глазастенькая красавица. Только, к несчастью девушки, война слишком рано обломала ее нежные ростки, набросав на волосы небольшие прядки седины.
– Ладно! – улыбнулся Ги де Леви. – Обещаю тебе, что больше не произнесу такие слова…
– Мессир маршал, – скромно потупи взор, спросила Флоранс, – а вы, случаем, не понимаете каталонский язык и наши местные наречия?..
– Нет, моя милая Флори! – Соврал маршал.