Встретившись с первой страницей "Альчности", вы неизбежно окажетесь в центре жестокой борьбы между нравами и желаниями. Эта книга кипит алчностью героев, которая заставляет читателя трепещать от неравновесия и решительности. Погружайтесь в атмосферу драмы и стремления, где каждая мелочь становится ключом к повышению или падению....
Наверное, это место подействовало мне на нервы.
Глава 56
— Проснись, Энди. Мы кое-что нашли.
— Да не сплю я, не сплю, — еще в полудреме проскрипел он, пытаясь собраться с мыслями. Открыв один глаз, он увидел, что будильник показывает десять минут шестого. Он выпутался из простыней, прижимая к уху мобильник.
— Только не говори, что допоздна сидел на работе и опять заснул за столом!
— Просто скажи мне, в чем дело, Махони. Хорошие хоть новости? — Он поднял с пола рубашку и начал натягивать ее.
— Убийство в Севен-Хиллз.
Проклятье! Труп.
Энди уже прикидывал, сколько времени это займет. Кто она? Чью жизнь на этот раз оборвал Эд?
— Только если за руль сяду я, — предупредил он.
— Плевать. Я хотела сказать, есть, сэр. Как скажете, начальник. Вчера вечером в тамошний участок позвонила жена брата вашей охранницы из Лонг-Бэй, Сьюзи Харпин, — доложила Махони. — И сказала, что в доме ее брата кто-то поселился, а сам брат пропал. А в кухонной раковине лежит мужская рука.
— Рука?
— Остальное объясню по дороге.
Глава 57
— Что с тобой?
Из-за двери ванной доносился шепот. Мак испуганно подняла голову. Почти полчетвертого утра. Она открыла рот, чтобы ответить, но ее тело сотряс новый приступ тошноты.
— Макейди! — Снова шепот и стук, словно кто-то толкает дверь.
Пожалуйста, уйдите…
— Одну… минутку, — простонала Мак. Она вытерла рот, оттолкнулась от унитаза и, не открывая дверь, спросила: — Да?
— Тебе плохо?
— Да. — В самую точку.
Мак отыскала свою косметичку, засунутую в дальний угол шкафчика, позади чужой косметики и бутылок с загарным тоном от Диора. Затем почистила зубы и сплюнула в раковину, поплескала водой на лицо.
Если не считать случая накануне судебного процесса, Мак не могла припомнить, когда ее тошнило в последний раз. Она понадеялась, что это не станет постоянным явлением. Тошнит, когда боишься. Тошнит с перепою. Тошнит, потому что тебе нравится Гонконг. Вся эта блевотина — верный знак, что твоя жизнь свелась к тесному общению с унитазом.
Чувствуя некоторое облегчение, она открыла дверь ванной и увидела Джен, сидевшую на подлокотнике дивана и с тревогой смотревшую на нее. Девушка надела мальчишечью пижаму, лицо ее сияло чистотой, волосы были собраны на затылке в хвостик. Без макияжа ей нельзя было дать больше двенадцати лет.
— Вот она я, — выдавила из себя Мак.
— Знаешь, ты не толстая. Ты просто высокая, — ответила Джен.
